Никто не откажется от больших денег, если они сами идут в руки.
Обстоятельства бывают сильнее нас. Не надо быть фаталистом, чтобы понять это…» — вспомнил я слова Элеоноры. Но я всё же боролся, я пытался бежать, я умираю в борьбе за свободу!
Мы прошли не менее километра, когда, наконец, и я услыхал заглушённый крик человека. Острота слуха Николы была изумительна! Крик прекратился, и вдруг я услышал два глухих выстрела. — Сильно дурак. Снасяла крисит, а потом стрелит. Надо снасяла стрелить, — продолжал ворчать Никола.
Он, очевидно, не знал, что ничто так не губит любовь, как принуждение.
Закончив свой рассказ, я поднял бокал с жидким воздухом и сказал:— Вот в этом сосуде мы изготовляем смертный напиток для человечества. Моя жизнь пощажена только для того, чтобы я содействовал гибели других, гибели нашей прекрасной Земли со всеми живыми существами, живущими на ней. И я не знаю, радоваться ли мне моему спасению, или... не выпить ли мне самому этот бокал?..
Перед лицом ужасной катастрофы борьба за существование обострилась. Если не выжить, то пережить других должны были сильнейшие. А сильнейшими в мире капитализма были, конечно, капиталисты.
В одном окне стояла его мать с растрепанными, седыми космами волос и безумными глазами. Она узнала его и, указывая на него пальцем протянутой руки истерически захохотала:
- Вот он!..Вот он! - кричала она. - Змееныш! Змееныш! Где ты прячешь голову твоего отца? Она нужна Агушатце...Он делает мумию. Разве бывают мумии без головы?.. Отдай голову отца!.. Отдай голову!..
И Никола рассказал мне на своём бедном словами, но богатом образами и меткими выражениями языке удивительную историю.
Там, где является сомнение в могуществе богов, колеблется и вера в них.
Не надо быть фаталистом, чтобы понимать такой простой факт, что обстоятельства иногда сильнее нас.
Но деревья принуждены и умирать там, где они родились;
- Мы давшим в лаборатории самым чистым, насыщенным кислородом воздухом. И все же мне чего-то не хватает, - призналась Нора. - Каких-то «воздушных витаминов». Быть может, нам не хватает этих запахов земли, запахов хвои, не хватает созерцания неба, хотя бы этого северного неба... Истинное наслаждение дыханием я испытываю только здесь, наверху.
— А вы еще не потеряли веру в возмездие? — иронически спросил Бэйли. — Да, с этой иллюзией, говорят, легче живется.
Его идеалом было ничего не делать, много есть и жиреть.
Есть вещи, о которых трудно говорить. Но бывают обстоятельства, когда нельзя больше молчать. Приходится говорить обо всем, как бы трудно это ни было.
Не надо ходить на зверя, когда стрелить не умеесь. Стрелить не умеесь — ворона обидит.
Ничто так не губит любовь, как принуждение.
Деревья принуждены умирать там, где они родились; все, что они могут сделать, — это пригнуться ниже под ударами ветра судьбы и ждать своей участи.
Не таков человек: он сам выбирает свой путь и свою участь, оставляет солнце, тепло и уют и идет, влекомый стремлением к борьбе, в неведомые, негостеприимные страны, чтобы победить природу или сложить свои кости рядом с хилой, корявой березой на холодной земле…
Одному судьба умереть, а другому жить!
Обстоятельства бывают сильнее нас. Не надо быть фаталистом, чтобы понять это...