Живи Гаррет в нашем мире, а не в мире магии, он бы на равных соперничал с прославленными героями «черного детектива», частными сыщиками Ниро Вулфом, Майком Хаммером, Филипом Марлоу и Сэмом Спейдом. Зато в Танфере, населенном не только людьми, но и эльфами, пикси, гномами, троллями и прочими фэнтезийными существами, ему нет равных. В романе «Жестокие цинковые мелодии» Гаррет, уже готовый покончить с частным сыском, вынужден разбираться с паранормальным саботажем. Благое намерение богатого...
- У тебя дурной характер, Гаррет. Люди вообще могут принять тебя за расиста. - А я и есть такой. Просто я из тех, кому наплевать на то, к какой расе ты относишься, пока ты меня не трогаешь.
Я лишь кивнул, когда Тигарден заявил, что мир равных возможностей наступит только тогда, когда в нем останется всего только один парень.
Хотя, если подумать, любая, даже самая идиотская идея, витавшая когда-либо в воздухе Танфера, хоть в одной голове да укоренилась. Большая их часть как болезни. Те, что добрее, распространяются медленно. Те, что смертельно опасны, - быстро. Чем они заразнее, тем быстрее поглощают своих носителей.
Конфликт между тем, что правильно, и тем, что положено по закону, вечен. Чаще всего законы принимаются с самыми благими намерениями - и немедленно становятся камнями, которыми вымощена дорога в ад. Стоит только облечь благородную идею во что-то узаконенное, как по краям ее тут же начинают булькать непредвиденные и непредумышленные последствия.
Убеждением перемен не добьёшься. На протяжении одной жизни - уж точно.
Нет человека, который смог бы мериться письками с Белиндой Контагью. Она просто оторвёт вашу и вас же заставит скормить её свиньям.
Совершенно не обязательно выстраивать сложные замысловатые теории заговоров там, где все можно объяснить обыкновенной человеческой глупостью.
Все разумные расы изначально порочны. Люди просто притворятся, что это не так- пока им не представится возможность проявить своё истинное лицо.
Мир равных возможностей наступит наступит только тогда, когда в нем останется всего один человек.
Всем известно, что философская нить, связывающая мою жизнь воедино, состоит в том, чтобы откладывать на завтра все, кроме того, что абсолютно необходимо сделать сегодня.