Никита - пожарный, его работа - спасать людей. А еще он очень хорошо понимает женщин, ведь меняет подруг как перчатки и не задерживается ни с кем дольше трех свиданий. Даша - скромница и мечтательница. Она верит в настоящую любовь, но в личной жизни ее преследуют неудачи, а поиски идеального мужчины давно зашли в тупик. Никита берется помочь ей: в обмен на небольшую услугу он в короткий срок сделает из Даши девушку мечты. Сделка кажется такой простой, но что, если между ними разгорится ПЛАМЯ...
И опять расхохоталась.
– «Давление под ширинкой было настолько сильным, что грозилось прорвать ткань джинсов насквозь», – прочитал Никита, пытаясь увернуться от Даши, которая метнулась к нему, чтобы вырвать из рук книгу. – Серьезно? У него там что? Молот Тора? Охотничий нож? Мачете?
– Хватит! – взмолилась покрасневшая Даша, у которой от смеха еще и слезы брызнули из глаз. Она таки вырвала у него из рук книгу и спрятала под одну из диванных подушек. – Все!
– А я надеялся на совместные чтения, – надулся Плахов, – на обсуждения спорных моментов!
– С тобой? Никогда!
– Да я уже почти гордый член клуба фанатов развратных книжуль!
– Гордый член? – Даша пихнула его.
– Или, может, организуем свой клуб? «Мокрые трусишки – хорошие книжки»! Как тебе?
– Мужчин не берут в такие клубы!
– Это дискриминация! – возмутился Никита. – Я уже и девиз придумал!
– Не вздумай произносить его вслух. – Девушка вытерла слезы.
– «Кончаю с книгами быстрее, чем с тобой!» Звучит, а?
– Плахов, ты клоун...
– Даш, я же от всей души.
– Это мое условие, мама.
– Вот так родишь, ночами не спишь, кормишь, воспитываешь, вкладываешь всю себя! – Любовь Андреевна соскочила со стула, обиженно всхлипывая. – А она потом…
– Быть родителем – это тоже не только родить и вот это все, что ты перечислила, – уже в спину ей устало бросила Даша. – Это обнять при необходимости, поцеловать и сказать, что все будет хорошо...
– Мама меня, конечно, любит, но любовь у нее очень своеобразная…
– Как удавка, – хихикнула Лера.
– Что-то вроде, – кивнула Даша. – У меня сейчас такой волшебный период, когда я впервые думаю о себе. Прислушиваюсь к своим желаниям, планирую осуществить свои мечты...Я могу надеть платье, которое мне нравится. И плевать, что оно облегает грудь! Могу надеть шортики, которые мама называет шлюшными. Правда, еще не надевала, – все время кажется, что она наблюдает за мной откуда-нибудь из-за угла. Но вот завтра как надену!
– И куплю себе стринги. Ужасно неудобные, но красивые. И сделаю эпиляцию. Да. И пирсинг! И татуировку! И вообще все, что захочу, – мне двадцать один год, время сворачивать горы и укладывать к ногам мужчин!
– Ого, как разошлась. – Лера взяла бутылку и глянула на этикетку. – Нужно запомнить название. Вроде не сорок градусов, а как вставляет...
– А так и есть. Мы видим в каждом понравившемся парне будущего мужа, а они в нас лишь сексуальный объект. И пока мы строим воздушные замки, мечтая о совместном будущем, и рисуем себе чувства, которых нет, парни мучаются лишь одним вопросом: как бы проще, с минимумом усилий, затащить нас в постель. Все. И чтобы заставить мужчину хотеть не только твое тело, но и душу, нужно еще попотеть. А иногда даже это бесполезно.
– Дашка дело говорит, – кивнула Саша, поднимая бокал, в который ей единственной налили морс...
Он остановился сбоку от нее.
– Секс с тобой должен быть привилегией. Понимаешь, о чем я? Дорогой десерт, который не всем по карману. Вкусняшка из твоего кафе, которая стоит на самой верхней полке и манит всех посетителей. Чтобы его заполучить, нужно как следует поработать. Нужно заслужить.
– Это не противоречит тому, что ты говорил раньше? Про то, что нужно возбуждать? – сглотнув, спросила она.
– Вот именно. Как в старой присказке: «Наш девиз непобедим, возбудим и не дадим». Но только до поры до времени. Ты даешь парням испытательный срок, за который у них к тебе вырабатывается уважение...
– Конечно, – кивнул Плахов. – Увидел, оценил, захотел переспать – это закон. Вот почему первое впечатление очень важно. Встань, – попросил он и, когда Даша послушно встала, подвел ее к окну. – Запомни: парни изначально не хотят отношений, всегда только секса.
– Все?
– Абсолютно все.
– Это ужасно.
– Не с точки зрения парней. Выпрями спину, – приказал Никита, обходя вокруг нее. – Да, вот так. Задача мужчины: получить секс. Твоя задача: заставить его вступить в серьезные отношения. Что нужно делать для этого?
– Что? – Даша недоверчиво проследила за ним взглядом.
– Сделать его цель труднодостижимой, чтобы она обрела ценность.
– А простым языком?
Он остановился сбоку от нее.
– Секс с тобой должен быть привилегией. Понимаешь, о чем я? Дорогой десерт, который не всем по карману. Вкусняшка из твоего кафе, которая стоит на самой верхней полке и манит всех посетителей. Чтобы его заполучить, нужно как следует поработать. Нужно заслужить...
Кто как обзывается, тот так и называется...
– От твоих «комплиментов» даже дьявол в аду заработал бы комплекс неполноценности, – наконец произнесла девушка после долгой паузы...
– Почему не можешь поселиться у одной из подружек?
– У которой? – Он с трудом удержал усмешку. – Я даже не помню их имен. Трахаю и ухожу. У меня ни с кем из них не бывает больше двух свиданий. Максимум трех. Знаешь, почему?
– Почему?
– Потому, что после трех свиданий у вас запускается какая-то дебильная внутренняя программа! И вы начинаете спрашивать: «А сколько у нас будет детей?», «А когда мы съедемся?», «А когда ты предложишь мне замуж?» – Никита надавил себе на виски и резко отпустил. – Вынос мозга какой-то!
– И ты совсем ни к кому не привыкаешь?
– Нет, – честно ответил он.
– Бедный...
Брови Никиты взлетели на лоб, но через секунду опустились. Он тряхнул головой, словно в попытке прийти в себя. Ему, очевидно, пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сорваться и опять не нахамить.
– У тебя вообще не было отношений, – бросил он ей в лицо. Похоже, ему с трудом удавалось сохранять спокойствие. – Так что ты не можешь выступать тут экспертом.
– А я не тороплюсь. И мне не нужно иметь отношения, чтобы понять, что тебя почему-то триггерит чужое счастье.
– Хочешь только по любви и веришь, что это возможно. Да-да, – усмехнулся он. – Все, кто так задирает планку, кончают старыми девами.
Даша стала хватать ртом воздух, чувствуя, что вот-вот взорвется от возмущения. Он опять делал это с ней – доводил до белого каления буквально по щелчку пальцев!
...Думала, впереди еще много дней, месяцев, лет, и мы все успеем, но жизнь как всегда оказалась мудрее. Учит нас ценить каждый миг и находить счастье в мелочах...
Слезы из ее глаз катились уже градом. Даша подала матери платок, и та принялась дрожащими руками их вытирать. Мать определенно испытывала сильнейшие эмоции, но девушка не до конца понимала, какие именно. Боль вперемешку с обидой? Злость с жалостью? Возможно, Любовь Андреевна действительно жалела, что все так сложилось, и в чем-то даже ощущала и свою вину, но ни за что не признала бы это вслух. Даже здесь. Даже перед телом своей вечной соперницы.
Да, Даша полагала, что так и было. Обе считали себя соперницами в борьбе за одного мужчину: одна боролась за внимание сына, другая – за мужа. И обе, вероятно, были в чем-то не правы.
– Сама себя наказала, – подытожила Любовь Андреевна уже позже, на погребении. Погладила дочь по плечу. – Лишила себя общения с семьей. С такой хорошей внучкой. Ох, женщины, не всем из нас дана мудрость...
– Да? – Девушка пораженно опустилась на край кровати. – Правда? Почему тогда она никогда не звонила? И не приезжала?
Женщина пожала плечами.
– Да кто ж знает. – Она задумчиво взглянула в сторону окна. – Гордость мешала, наверное. Она всем нам мешает. Старики обычно считают себя незаслуженно забытыми. Называют детей неблагодарными, думают, что те сами должны звонить и навещать их. И забывают, что дети сейчас на их месте: они уже взрослые, строят карьеру, не спят ночами из-за своих детей, утром мчатся на работу, а вечером домой – готовить ужин, делать уроки. А по выходным нужно успевать высыпаться и делать уборку. Как белки в колесе, и этот бег кажется бесконечным. Старики чувствуют себя ненужными, обижаются, закрываются в себе. А их дети ощущают недостаток внимания и любви с их стороны. Замкнутый круг. Так было и так будет.
– Мне стыдно, что я так и не позвонила ей, – тихо призналась Даша...
– Помогать, когда тебя об этом не просили, это особый вид психологического насилия...
– Даша… Даша… – Пожарный словно пробовал ее имя на языке, силясь что-то вспомнить. – О! – Внезапно его лицо вытянулось. – Случайно не та монашка, которая носится со своей девственностью, словно со святым Граалем?
– Кто? Как… – Она хватала ртом воздух, не веря тому, что услышала.
Ее щеки залил густой румянец.
– Ну, точно ты. – Он хлопнул ее по плечу. – Ты уж прости меня, Даш. Но я всегда говорю правду. Любовь делает людей слабыми, зависимыми и толстыми. Увы.
– Но без любви жизнь теряет смысл, – попробовала тихо возразить Даша.
– Тебе-то откуда знать?
– Я…
– Вот тебе совет. Лучше дай волю своим желаниям, а то закончишь как эти «счастливчики». Или того хуже – останешься одинокой старой девой с кучей кошек. Фу...
– Разумеется, – смеясь ответил он уже громче и поднял руки, будто сдается. – Люди могут поступать, как хотят. Только не думаю, что идиотские шоу стоят всего этого. Серьезно. Сначала они витают в облаках, а потом их косит вирус женитьбы, но финал все равно один: ссоры, крики и дележка имущества. Проще даже не начинать.
– Если так рассуждать, то можно в жизни вообще ничего не делать. Зачем есть, если завтра все равно будешь голоден? – сказала Даша, чувствуя, как в груди бухает сердце. – Я уверена, что Саша со Львом вместе навсегда. Они – отличная пара, и эта вечеринка, или, как ты выразился, «бесполезная ерунда», оставит теплые воспоминания на долгие годы для всех последующих поколений их семьи!
– Да какой человек в здравом уме захочет добровольно стать заложником брака? – насмешливо поморщился пожарный. – Думаю, не стоит заводить отношения, чтобы просто кого-то трахнуть, и не обязательно жениться, если девушка залетела. Но это чисто мое мнение, Лев может поступать как хочет...
«Ну, и дура!» – бросил ей на выпускном одноклассник Костя в ответ на отказ с ним потанцевать. И это совсем ее не обидело: «Уж лучше быть одной, чем со всякими». А потом это «одной» как-то уж слишком затянулось.
Обычно это движет всеми родителями. Они думают, что следование их советам сделает тебя счастливым. Но мы счастливы только тогда, когда остаемся собой. Быть счастливым - это быть собой
Если в дело вступает сердце, разум отходит на второй план
От твоих "комплиментов" даже дьявол в аду заработал бы комплекс неполноценности.
«Люди, которые закрываются от чувств, лишают себя настоящей, полной жизни».
Никто не знает и не думает о них, пока не случится беда. Они укрощают пламя, постоянно слыша в себе эхо других людей - оставшихся снаружи и надеющихся на помощь близким. Пожарные рискуют собой, никогда точно не зная, найдется ли выход из горящего здания. И порой только они стоят между смертью и надеждой на счастливое завтра.
Я тебе как пожарный скажу. Именно с искры и начинаются неприятности.
К черту порно - леди заводятся от горячих книг! - отшутилась она.