Темное романтическое фэнтези о любви, магии и власти. Алане с детства твердили, что змеиный крест – ее спасение от безумия. Стоило снять амулет, как в голове оживали чужие воспоминания. Яркие. Страшные. Воспоминания о событиях, которые не могли произойти с простой служанкой. После кровавой резни в Зеленых землях судьба выбрасывает Алану из тени в свет. Она попадает в Приют Тайного знания – и становится важной фигурой в интригах знатных семей и магической войне. Как с этим связан змеиный...
Глаза Келлана были совсем стеклянными, даже более пустыми, чем раньше. Если бы она увидела на улице человека с таким взглядом, немедленно пошла бы прочь, стараясь не оборачиваться. Но сейчас эти колодцы безумия смотрели прямо на нее, ловя каждое ее движение с безжалостной точностью.
– Между прочим, я в курсе дел, – вместо Сина ответил Роберт. – Это ты у нас здоровый и весь в делах, а я больной, мне делать нечего, я ходил на все их советы, слушал бесконечные причитания и пугал своими обрубками прекрасных леди.
Душа ее отозвалась болью. Под каким бы заговором ни помутился разум Келлана, он был уверен, что рискует жизнью – и шел на этот риск ради нее.
Знаешь, я вот думаю, я ему не пара, да. Но это было так замечательно, и я рада, что все так случилось. Пусть он потом меня не будет замечать, но в тот момент я была абсолютно счастлива. Это теперь мой момент.
Я ведь последний из рода тех, кого называют ходящими меж миров… Моя кровь открыла дверь и выпустила то, с чем этому миру не совладать. И это существо на моей стороне.
Я о многом думал. Да, у вещи могут быть мысли. Ты не хочешь узнать, каково это – быть мыслящей вещью? Ненавидящей в минуты прозрения, понимающей всю бесконечную отчаянность своего положения, сломанной, страдающей вещью.
Даору хотелось оправдаться перед ней. Смерть никогда его не пугала, кровь – тем более. Каждая женщина, ради которой он убивал кого- То, считала это комплиментом даже в том случае, если это не было связано с его отношением к ней.
Каждая, но не Алана.
Он собирался предложить Алане уехать, но знал, что она откажется. Пока девочка боялась его и пока не была уверена, что он не собирается ее убить или использовать, она бы и шагу с ним не сделала туда, где осталась бы без защиты.
Ноаму было на вид лет пятнадцать, но теперь Алана старалась не обманываться: если он из потомственных шепчущих, то ему могло оказаться и двадцать пять, и даже больше.
Мир Аланы был больше похож на мир незаметных, верных, добрых, простых безымянных людей, а вся эта околомагическая жуть ощущалась случайно подсмотренным сюжетом чьей- То чужой судьбы.
– Она – единственная женщина Карион, семьи черных герцогов, – ответил ему Ренард. – Насколько я знаю, дядя не допускает ее до управления, поручая лишь грязную работу. Даор Карион – один из лучших артефактологов мира, может, сильнейший, вы могли слышать его имя.
– Чем этот дикарь тебе заплатил? Развратными девственницами? Опиумом?
Юория знала, что какой бы вымотанной ни была, выглядит она великолепно, но эта мысль породила больше тревоги, чем радости. Похотливый, похожий на патоку взгляд скользнул по всем изгибам ее идеального тела, и моряк облизнул пухлые губы, плотоядно улыбаясь
Юория выпрямилась во весь рост и с достоинством посмотрела на дверь, готовясь объять входящих холодом и презрением. Никто не посмеет вести себя неуважительно с ней, черной розой Империи Рад.
Судя по тому, что я узнал, ты успеешь сказать все, что хотела, так быстро, что я не успею сесть. – Его голосом можно было резать сталь.
Один наш наставник, историю преподает, говорит, что через сказки мы смотрим на мир глазами тех, что их написал, и смотрим им же в душу
Но он был все так же безразличен к ней. К ней! Покорявшей мужчин движением плеча и бедер, к ней, признанной красавице, черной розе, ночной фантазии каждого черноторговца всех девяти земель!
Даор Карион ничего не спросил. Выслушав очередной отчет, черный герцог уведомил, что сохранил ребенка в ледяном артефакте, намекнув Юории на неустойчивость ее положения и предложив более не забывать об этом.