Ваня Чижов, студент- раздолбай, атеист и баскетболист, не искал любви. Его интересовали только легкие необременительные отношения и девочки, способные их предложить.
Лиза Шуйская, прилежная студентка, девушка из религиозной общины, которую чудом отпустили на учебу в большой город, не искала любви. Она знала, что отец сосватает ее за порядочного человека их круга, когда придет время создать семью.
Вот только любовь сама нашла их. Ведь она не спрашивает разрешения. И что теперь делать?
...на Бога надейся, а сам не плошай...
...кот из дома — мыши в пляс...
Порой самые внезапные, на первый взгляд сумасшедшие решения — самые правильные...
Лиза хмурясь проводит пальцами по лбу.
— Ох, Вань, зря мы конечно так поступили! Мне теперь так стыдно перед ними! Как я вообще в глаза твоим родителям посмотрю?!
Закатываю на это глаза. Лиза такая Лиза!
— То есть напортачил я, а стыдно тебе. Удобно конечно, не спорю, — смеюсь с нее, — Но кончай голову пеплом посыпать. Ты тут совершенно не причем. Это только мой косяк. И я все разрулю, — поднимаюсь из-за стола и, подойдя к Лизе, обнимаю ее голову, глажу плечи и целую в пшеничную макушку, — Все, давай быстрее. В универ уже пора. Бессонов итак на меня злой из-за того, что я его перед фактом поставил, уехав за тобой и оставив вообще без лаборантов кафедру. А мне у него еще диплом надо каким-то чудом дописать...
— Так ты не из наших, значит оно для тебя что-то вообще, это венчание, еще вопрос. Что такое перед Богом клясться, коли сам безбожник, — басит Лизин отец, — Так что нет уж, дорогой, все сделаем честь по чести, даже не думай...
— Что, простила уже? — ласково.
— Потом поговорим, — шипит тихо, скашивая на меня не такой уж добрый взгляд.
Хм… Ясно…Ну потом, так потом…
— Я не понял…А ты чего вдруг такая дерзкая?! — оторопело хрипит Лука Тихонович дочери, — Привезла тут какого-то… — он обводит меня презрительным взглядом в попытке найти определение, — … хромого, и сразу венчаться?! С чего вдруг? Он кто вообще такой?!
— Я парень ее, — заявляю, теперь уже сам крепко обнимая монашечку, стоящую передо мной, за плечи, — Дело в том, что мы… Кхм… — тут я теряюсь, но уж гулять так гулять, да? Так что выдаю как есть, — … согрешили, и Лиза сказала, что надо жениться и…
— Вань, ты блаженный что ль… — бормочет себе в бороду Шуйский- старший, сдвигая вздыбленные брови к переносице, — Или бессмертный, я не пойму…
— Пап, это правда, и я его люблю, — встревая, лопочет жалобно Лиза, прижимаясь спиной к моей груди и смотря на отца...
Как же не вовремя мы с Лизкой закусились! Мне бы и пяти минут хватило, чтобы убедить мою отходчивую, ласковую монашечку в том, что это все ерунда, но именно сейчас у меня нет этих пяти минут. Даже минуты…
Лиза, стоя на щербатом перроне, уже обнимает какого-то медведеподобного мужика с бородой лопатой, щедро посеребренными висками и рожей настолько суровой, будто он только что прибыл с Ледового побоища.
Тятя, значит…
Да тут целый тятище, уныло думаю я про себя, и неудачно спрыгиваю с откидных ступенек, снова подвернув несчастную правую ногу. Черт… Скривившись, быстро ковыляю подальше от поезда, который, пыхтя, трогается. Бодрый стук колес на несколько секунд заглушает все другие звуки и грохочет в груди, и без того ускоряя зачастивший адреналиновый пульс...
— Ты сейчас прикалываешься? — сиплю в шоке, перебивая щебечущую Лизу, — Какой на хуй венчаться?! После какого поста?!
Слова вылетают из меня раньше, чем я успеваю их обдумать, потому что Лизкин спич про венчание можно сравнить только с нокаутом от Майка Тайсона.
Что, блин?!
Нет, я в курсе ее заморочек и доисторических взглядов на некоторые вещи, но… Они же доисторические! И она ведь сама это прекрасно понимает.
И я не против свадьбы. И вообще, и именно с ней, но… в теории. Нет, ладно, даже не в теории, но хотя бы чуть-чуть, ну хоть капельку попозже…! Не прямо сейчас же! У меня еще член не упал, а уже счет предъявляют. Куда так спешить? Я что? Сбегу?
Невольно продлеваю наш зрительный контакт. Я вообще все сильнее на ней подвисаю. Эта недоступная доступность сводит меня с ума. Варит словно лягушку. Теперь я понимаю, почему рыцари раньше орали песни под окнами дам, никого н стесняясь, и калечились на турнирах ради использованного носового платка. Гормоны бьют в голову и другие стратегические части тела, трахаться хочется словно оленю во время гона, а не дают…! И пар надо как-то спускать...
Обидно за Чижова даже…Ванечка ничего пока плохого не сделал и не сказал!
— Да с чего вы так быстро все определили? — кипячусь тихо, пока Ваня вешает куртку.
— Да что тут определять! Взгляд как у цыгана, который хорошую кобылку в чужом хлеву увидал! Лука Тихонович, батюшка твой, узнал бы, уже бы дрыном его! — не прекращает нагнетать Нина Степановна, — Не можешь отвадить, так давай я!
— Не на… — испуганно лопочу, но поздно!
Ваня уже подходит снова к нам, и Нина Степановна бросается в бой.