Максим Горький, создавая «Жизнь Клима Самгина», которую первоначально называл «Историей пустой жизни», стремился создать произведение-хронику, охватывающую сорок лет русской жизни. Этот роман представил читателям новую сторону творчества Горького, демонстрируя его умение охватывать широкий спектр политических и социальных изменений, а также показывая его мастерство в описании быта и глубоком психологическом анализе. Это история о людях, которые, как говорил автор, «выдумали себе жизнь» и...
Возражать Кутузову - трудно, он смотрит прямо в глаза, взгляд его холоден, в бороде шевелится обидная улыбочка. Он говорит: - Вы, Самгин, рассуждаете наивно. У вас в голове каша. Невозможно понять: кто вы? Идеалист? Нет. Скептик? Не похоже. Да и когда бы вам, юноша, нажить скепсис?
- Верлен, Верлен, - дважды вздохнула Нехаева. - Он как падший ангел...
Невнимательно слушая тихий голос Нехаевой, Клим думал: "Жизнь дана мне не для того, чтоб я решал, кто прав: народники или марксисты".
Это уже не первый раз Самгин чувствовал и отталкивал желание жены затеять с ним какой-то философический разговор. Он не догадывался, на какую тему будет говорить Варвара, но был почти уверен, что беседа не обещает ничего приятного.
Некоторым людям очень нравится сообщать дурные вести.
Клоп тем и счастлив, что скверно пахнет.
Ее красота требует достойной рамы.
Фантастически талантливы люди здесь. Вероятно, вот такие жили в эпоху Возрождения.
Но тут он почувствовал, что это именно чужие мысли подвели его к противоречию, и тотчас же напомнил себе, что стремление быть на виду, показывать себя большим человеком - вполне естественное стремление и не будь его - жизнь потеряла бы смысл. "Я изобразил себя себе орудием чьей-то чужой воли", - подумал он.
Сдержав улыбку, Клим спросил: - Вы чем занимаетесь? Иноков пошевелил плечом. - Так, вообще... работаю.
Он внезапно подходил и, подняв брови, широко открыв глаза, спрашивал:- Тургенева - любите?- Читаю.- То есть - как это - читаете? Читали?- Ну, хорошо, читала, - согласилась Лидия, улыбаясь, а Иноков поучительно напомнил ей:- Читают библию, Пушкина, Шекспира, а Тургенева прочитывают, чтоб исполнить долг вежливости пред русской литературой.
Самгин, утомленный, посмеивался - женщина забавляла его своей болтовней, хотя и мешала ему отдохнуть.- Что же настоящее? - спрашивала она.- Для женщины - дети, - сказал он лениво и только для того, чтоб сказать что-нибудь.- Дети? - испуганно повторила Дуняша. - Вот уж не могу вообразить, что у меня - дети! Ужасно неловко было бы мне с ними. Я очень хорошо помню, какая была маленькой. Стыдно было бы мне... про себя даже совсем нельзя рассказать детям, а они ведь спросят!"И эта философствует", - равнодушно отметил Самгин.А она продолжала, переменив позу так, что лунный свет упал ей на голову, на лицо, зажег в ее неуловимых глазах золотые искры и сделал их похожими на глаза Марины:- Нет, дети - тяжело и страшно! Это - не для меня. Я - ненадолго! Со мной что-нибудь случится, какая-нибудь глупость... страшная!
Последние слова она произнесла настолько резко, что Клим оробел. А она требовала: - Ну, скажи, - как жить? - Полюби, - тихо ответил он. - Полюбишь, и все будет ясно.
Слишком много людей, которые стремятся навязать другим свои выдумки, домыслы и в этом полагают цель своей жизни.
Переложил подушки так, чтоб не видеть нахально светлое лицо луны, закурил папиросу и погрузился в сизый дым догадок, самооправданий, противоречий, упреков."Макаров утверждает, что отношения с женщиной требуют неограниченной искренности со стороны мужчины", - думал он, отвернувшись к стене, закрыв глаза, и не мог представить себе, как это можно быть неограниченно искренним с Дуняшей, Варварой. Единственная женщина, с которой он был более откровенным, чем с другими, это - Никонова, но это потому, что она никогда, ни о чем не выспрашивала.
Люди, милый мой, как собаки: породы разные, а привычки у всех одни.
Что значит — честно умереть? Все умирают — честно, а вот живут...
Ты должен знать: все женщины неизлечимо больны одиночеством.
Следует предохранять душу от засорения уродством маленьких обид и печалей.
Мне кажется, что спорить любят только люди неудачные, несчастливые. Счастливые — живут молча.