В церковной сторожке во время метели, ослепленный ревностью и суевериями муж подозревает, что его супруга - ведьма, способная управлять погодой ради привлечения проезжих мужчин.
Коли везешь почту, так вези, а спать нечего...
– Ага, стало быть, ты одной хлопушкой двух мух убил!
Ни желания, ни грусти, ни радости. Ничего не выражало её красивое лицо. Так ничего не выражает красивый фонтан, когда он не бьёт.
Нет, баба, хитрей вашего бабьего рода на этом свете и твари нет! Настоящего ума в вас – ни боже мой, меньше, чем у скворца, зато хитрости бесовской – у-у-у! – спаси, царица небесная! Вон, звонит почта! Метель еще только начиналась, а уж я все твои мысли знал! Наведьмачила, паучиха!
Ни желаний, ни грусти, ни радости - ничего не выражало ее красивое лицо с вздернутым носом и ямками на щеках. Так ничего не выражает красивый фонтан, когда он не бьет.
И на что польстилась! Тьфу, на писаря! Стоило из-за него божью погоду мутить! Чертяка, сморкун, из земли не видно, вся морда в угрях и шея кривая… Добро бы, красивый был, а то – тьфу! – сатана.
Не скроешь, бесова балаболка, похоть идольская!
Я за тобой давно уж это замечаю! Как поженился, в первый же день приметил, что в тебе сучья кровь!
Долго плакала дьячиха. В конце концов она глубоко вздохнула и утихла. За окном всё еще злилась вьюга. В печке, в трубе, за всеми стенами что-то плакало, а Савелию казалось, что это у него внутри и в ушах плачет.
Глаза у нее были закрыты, но по мелким судорогам, которые бегали по ее лицу, он догадался, что она не спит.