Когда Эмери и Дрю встретились впервые, она приняла его за вора, проникшего в чужой офис, а он назвал её сумасшедшей. Они долго спорили, кто первым позвонит в полицию, но в разгар перепалки у Эмери упала юбка, что изменило ход их отношений. Теперь им приходится работать вместе. Эмери испытывает смешанные чувства к Дрю: порой он кажется ей самовлюблённым эгоистом, а иногда – самым внимательным человеком, что её невероятно раздражает.
Расстояние между вами - это лишь испытание, посланное вам, чтобы проверить, на что вы готовы пойти друг ради друга.
- Могу я задать тебе личный вопрос?
- Нет, - быстро отрезал Дрю.
- Нет? - Я разочарованно скривила губы. - Знаешь, как правило, когда люди сидят за обеденным столом и болтают, если один спрашивает, можно ли кое о чем спросить, другой обычно отвечает согласием. Правила хорошего тона, ты о них когда-нибудь слышал?
- У меня свои правила. Когда меня спрашивают, можно ли задать вопрос, я обычно отвечаю отказом.
- Но почему?
- Потому что, если тебе потребовалось мое разрешение на то, чтобы что-то спросить, значит, это, скорее всего, будет вопрос такого рода, на который я в любом случае не захочу отвечать.
- Но как ты узнаешь это, если даже не выслушаешь вопрос?
Дрю откинулся в кресле.
Ну и о чем ты меня хочешь спросить, Эмери?
- Теперь мне что-то расхотелось что-либо узнавать у тебя.
Дрю пожал плечами и одним глотком допил пиво.
-Нет так нет.
Следуй в жизни тому, что проповедуешь.
- Мой телефон сдох. Можно позаимствовать ваш на пару минут? Радиотелефон еще на складе вместе с остальным барахлом, а я почти выбил нужные условия сделки. Не хочу давать адвокату противоположной сторон время опомниться и отказаться от всех тех идиотских предложений, на которые он только что согласился.
Я протянула ему свой мобильный:
- Вот, пожалуйста.
Дрю подошел ко мне и взял телефон.
- Какой у вас пароль?
- Эм-м-м... Черт.
- Вы что, не хотите, чтобы я знал ваш пароль?
- Да нет. Просто "черт" - это и есть мой пароль.
Дрю ухмыльнулся и подумал, что эта женщина просто создана для него.
Любой человек может стат биологическим отцом, но настоящим отцом является тот, кто дарит любовь ребенку и воспитывает его как своего собственного.
Когда любишь человека, ты не можешь его бросить. Любящие люди всегда остаются вместе, на всю жизнь.
Время, проведенное дома с Дрю и Беком, позволило мне узнать об этом мужчине больше, чем я узнала бы за десятки свиданий вдвоем. Если вдуматься, такие встречи стоит сделать обычной частью ритуала ухаживания. На втором или третьем свидании мужчине следует привести ребенка, возможно, племянницу или племянника, если у него нет собственных детей, чтобы женщина увидела, как он с ними обращается. За один такой вечер можно узнать суть человека лучше, чем за полгода любовных отношений.
Важно не то, что вы говорите, а как вы это говорите.
Лучший способ узнать кого-то, это посмотреть его фотки в телефоне, когда он меньше всего этого ожидает.
Я всегда питал слабость к зеленому цвету. И в самом деле, почему бы его не любить? Это цвет денег, травы, смешных лягушек с выпученными глазами, которых мне так нравилось гонять в детстве.
Агрессивный секс – лучшее средство от злости.
- Если этот парень, Джонатон Гейтс, перезвонит, даю тебе разрешение сразу повесить трубку.
- А как насчет того, чтобы перед этим его как-нибудь обозвать?
Дрю явно развеселился.
- А как ты хочешь его обозвать?
- Ну, это зависит от того, чем он тебе насолил.
- Он бьет свою жену.
- О боже! Ладно. - Я скривила губы, придумывая подходящее оскорбление для мистера Гейтса. - Назову его, пожалуй, гребаной скотиной, а потом повешу трубку.
Дрю усмехнулся.
- Ты ругаешься как-то не по-нью-йоркски.
- Что ты имеешь в виду? - Я подняла в удивлении брови.
- У тебя две лишние буквы в слове гребаный.
- А как надо это произносить?
- Отбрось две первые буквы, чего уж там.
Значит, вот до чего я докатилась? Я, консультант по семейным отношениям, получаю советы о том, как строить личную жизнь от адвоката по разводам.
Когда тебе грустно, ничто не может поднять настроение лучше, чем пара дерзко торчащих сисек четвертого размера.
В нашей системе правосудия слишком мало правосудия. Люди, подобные мне, каждый день крутят ею как хотят.
Лучшие моменты в жизни часто являются следствием неудачных идей.
- Вы обычно заказываете обед в офис? Боюсь уйти и пропустить погрузку.
- Иногда. Что бы вы съели на обед?
Я пожала плечами.
- Все равно. Я не привередливая.
- Как насчет индийской кухни? "Карра Хаус" всего в паре кварталов отсюда, и доставка у них быстрая.
Я поморщилась.
- Вы что, не любите индийскую кухню?
- Не особенно.
- Хорошо. А как насчет китайской?
- Слишком много глютамата натрия.
- Может, суши?
- У меня аллергия на рыбу.
- Мексиканская еда?
- Слишком тяжелая для середины дня.
- Вы уверены, что понимаете значение фразы "не привередливая"?
Я посмотрела на него, чуть прищурившись.
- Разумеется. Просто вы предлагаете странные блюда.
- Так все-таки что бы вы хотели на обед, Эмери?
- Может, возьмем пиццу?
Он кивнул:
- Пиццу так пиццу. И кто из нас не привередливый?
Аппетитная задница - это твоя слабость. Типа как криптонит для Супермена.
Когда люди сходятся, начинают доверять друг другу, думают, что это на всю жизнь, а потом выясняется, что один из них просто использует другого, а потом выкидывает, как ненужную вещь.
– Мы с Болдуином идем во французский ресторан. Я вдруг напрягся, совершенно неожиданно ощутив самый настоящий укол ревности. Какого черта? – Французская кухня? Ну, что ж, я-то небольшой ее любитель. – Я тоже. Но Болдуин обожает улиток. – Улиток? – фыркнул я, пробормотав под нос: – Оно и понятно… – Что ты сказал? – Ничего. На самом деле я хотел сказать, что улитки – это те же слизняки, и для мистера Галстук-Бабочка пожирание этой дряни будет все равно что акт каннибализма, ведь сам он не что иное, как настоящий слизняк. Но я не стал это озвучивать и лишь не без ехидства попрощался: – Желаю приятно провести время… с улитками.