В 1930 году университет Мискатоник из Аркхема организовал экспедицию в Антарктику, в которую вошли 20 человек и которая была оснащена передовыми технологиями того времени. Экспедиция располагала пятью самолётами, двумя кораблями, собачьими упряжками и новейшей буровой установкой Пибоди для добычи образцов из глубин. После прибытия, с самолёта были обнаружены гигантские горы, напоминающие миражи из мира фантазий, по высоте сравнимые с Гималаями. Эти горы профессор Дайер назвал Хребтами безумия....
... Старцы пережили стадию техногенной цивилизации, однако отказались от неё как от неадекватной эмоционально.
Бурливый, слабо светящийся фон из облаков казался чуждым земным пространствам, тая в себе невыразимый словами намек на некую расплывчатую, бесплотную потусторонность и жуткое напоминание о полном одиночестве, пустоте и обособленности, о вековом мертвом сне этого нехоженого и непознанного южного мира.
Иногда с его губ срываются бессвязные, лишённые смысла словосочетания вроде: «чёрная бездна», «резные края», «протошогготы», «пятимерные, наглухо закрытые конструкции», «мерзкий цилиндр», «древний Фарос», «Йог-Сотот», «исходная белая студнеобразная структура», «космический оттенок», «крылья», «глаза в темноте», «лунная дорожка», «первозданный, вечный, неумирающий» и прочие странные словосочетания.
Частенько я, восхищенный и зачарованный, наблюдал необычные атмосферные явления; однажды это был поразительно правдоподобный мираж (первый в моей жизни): отдаленные айсберги вдруг обратились укреплениями грандиозных, немыслимых замков.
Но в жизни случаются такие переживания, что ранят особенно глубоко, от них невозможно исцелиться, рана продолжает ныть, а чувствительность настолько обостряется, что достаточно оживить в памяти роковые события, и снова вспыхивают боль и ужас.
Казалось бы, пора привыкнуть спокойнее на все реагировать, а может, даже ожесточиться, но в жизни случаются такие переживания, что ранят особенно глубоко, от них невозможно исцелиться, рана продолжает ныть, а чувствительность настолько обостряется, что достаточно оживить в памяти роковые события, и снова вспыхивают боль и ужас.
Вдали, среди одиноких вершин, буйствовал свирепый антарктический ветер; лишь ненадолго усмирял он свои бешеные порывы; завывания его вызывали смутное представление о диковатых звуках свирели; они разносились далеко и в силу неких подсознательных мнемонических причин беспокоили и даже вселяли ужас.
Под сенью Хребтов Безумия остерегайтесь давать волю своему воображению.
В некоторых людях страсть к познанию перевешивает все, ей уступает даже инстинкт самосохранения.
человеческое любопытство неистребимо