Раскаяние в мечте разрушает сильнее, чем что бы то ни было еще.
Когда живёшь на острове, терпение требуется большое.
Нет, никому не пришло бы в голову испортить горизонт. Вероятно, важнее горизонта здесь ничего нет, он - пульсирующий во сне зрительный нерв, хотя его почти не замечают и даже не пытаются дать ему название.
Когда случается ужасное, островитянин мрачнеет и цепенеет, только не от ужаса, а от серьёзности.
Тишина на острове — это ничто. О ней никто не говорит, никто её не помнит и не даёт ей названия, как бы сильно она ни давила на них. Тишина — крошечное мгновение смерти, пока все они ещё живы.
Всё меняется на острове, когда там остаются только дети.
развалины никуда не деваются, словно памятник или кладбище
больше всех неизменности радуется тот, кто отсутствовал
ведь слышать-то даже слепой умеет
даже у самых приземлённых людей мысли иногда движутся в непривычную сторону