На тихом острове посреди Седого Моря творятся страшные вещи. Черные тучи окутывают крохотный городишко, из приюта пропадают воспитанники, а за улыбками добродушных горожан прячутся жуткие тайны. А на соседнем острове, среди мрачных скал и пронизывающего ветра, притаился тот, чьи силы никак не проснутся. Старая ведунья сказала, что это случится здесь, но не сказала как. И ни словом не обмолвилась про ту, что выйдет из морской пены. Не предупредила, что однажды без нее жизнь станет не мила. И что...
С Брейви-Бэй я улетала с легким сердцем. Страшная история осталась позади, почитатели кровавых ритуалов и коварные лжецы были наказаны, а впереди нас ждала целая жизнь.
Сколько еще вранья было на этом острове? Скольких вот так очернили за желание жить?
Весь день я метался из крайности в крайность. Меня то кидало в состояние звериной ярости, когда хотелось крушить и рычать, то сшибало до состояния полной беспомощности и ощущения, что я потерялся. Что вокруг творится черт знает что, а я не вижу этого. Не понимаю.
Теперь совсем другой смысл приобретала хмурая враждебность старика, совсем иначе воспринимались те злые взгляды, которыми он меня встречал. Что если он знал кто я? Если так же, как и остальные думал, что мое предназначение – быть жертвенной овцой ради хорошей погоды на островах?
Между нами повисло неудобное, колючее молчание. Он смотрел так, будто пытался пробраться ко мне в голову и запустить когти в мои секреты, а я училась заново дышать.
Та ночь, которую я провела одна, среди Седого Моря навсегда останется в моих кошмарах. Я все ждала, когда из морской пучины поднимется гибкое тело, покрытое перламутровой чешуей, и проглотит меня, как беспомощного мотылька.
Миновал хозяйственную часть и по серым мраморным ступеням спустился в каменный сад. Здесь не было ни деревьев, ни цветущих кустов, только низкий газон, расчерченный сложным орнаментом мощеных дорожек и фигуры драконов, высотой в человеческий рост.
В кармане по-прежнему болтался перочинный ножик, который никто не потрудился у меня забрать. Но какой от него толк? Что я могу сделать против рослого свирепого мужчины, имея в своем распоряжении такую игрушку? Ничего.
Я затихла, а когда они начали методично обыскивать трюм и вовсе перестала дышать. Страшно до одури, но деваться некуда. Я снова оказалась в ловушке и на этот раз выхода не было.
Я уезжала с острова, на котором провела всю жизнь, и даже представить не могла, как дальше сложиться моя судьба
Ожидая, что сейчас раздастся крик «держи ее», я бросилась к малиннику. Влетела в него разъяренной осой и, не замечая того, как ветки хлещут по лицу, а крапива жалит ноги, понеслась дальше.
В ту ночь я почти не сомкнула глаз. Стоило только ненадолго провалиться в сон, как я снова оказывалась на поклон-горе, надо мной стоял Перрин с топором, а рядом с ним вместо полоумной Магды ласково улыбалась матушка Тэмми
Никогда не верь Тэмми!
Сердце екнуло. В этот раз жестче и чувствительнее. Потому что на какой-то миг за короткими словами мне почудилась чужая боль и отчаяние.