Автобиографическая повесть Нобелевского лауреата 2012 года Мо Яня о жизни в Китае после Мао Цзэдуна. Любопытные особенности окружения, причины выбора литературной стези и размышления о людях. Превосходное чтиво для читателя интеллектуальной литературы любого уровня, даже незнакомого с творчеством Мо Яня.
Если будешь работать не жалея сил, то и начальство тебя заметит. Пусть ты не можешь продвинуться по службе и выучиться на водителя, все равно надо найти способ вступить в партию. Отец твой всю жизнь был предан идеалам КПК, мечтал вступить в партию, да так и не вышло, у меня в этой жизни в партию вступить уже не получится, вся надежда на вас. Вступай в партию, демобилизуйся и возвращайся, уже приобретешь себе репутацию.
– Дайте посмотреть, что же это за человек такой, – прошамкала она, – что у него старый грузовик несется точно дикий заяц, напуганный выстрелом? Делать нечего, командиру пришлось отправить за техником Чжаном. Техник Чжан как увидел старуху, так вытянулся по стойке смирно, неискренне отдал честь, а потом сказал: – Тетушка-революционерка, ваш младший товарищ признает свою вину! Старуха ответила: – Если признаешь, то надо исправлять! Впредь, когда проезжаешь по деревне, снижай скорость до двадцати пяти километров в час, а не то я прямо на улице закопаю несколько мин и взорву тебя к чертям собачьим, ублюдок!
Во всяком серьёзном хулиганстве есть что-то от героизма, как и в подвиге - что-то от хулиганства.
обманщик больше всего боится земляков, а еще больше - одноклассников
человек после пятидесяти плохо помнит то, что с ним происходит сегодня, а вот прошлое чем дальше, тем лучше
Я осознал, что в этом мире нет бессмертных, раньше мы даже во сне представить не могли, что председатель Мао может умереть, а он взял и умер. Мы тогда считали, что стоит ему умереть - и все, Китаю конец, а Китай по-прежнему существует, и ситуация даже постепенно улучшается.
Как говорится, дерево на новом месте умирает, а человек оживает.
Если бы мы мерили по стандартам той эпохи современные взаимоотношения полов... сколько бы тюрем понадобилось!
Мать неоднократно со вздохом говорила: «Сынок, ты как та сова, что пытается принести добрые вести, да репутация уже испорчена!»
Тогдашнего учителя Чжана, говоря на языке 80-х, можно было назвать «симпатягой», на сленге 90-х – «улетным», а сейчас про таких ведь говорят просто «красавчик»?
...Человек после пятидесяти плохо помнит то, что с ним происходит сегодня, а вот прошлое чем дальше, тем лучше. - Да, со мной тоже так. Даже во сне вижу те времена. - Это значит, мы постарели.
Наша часть носила номер двести шестьдесят три. Даже присказку сочинили: "Наша часть - для всего полка напасть". Теперь вы понимаете, в какую хреновую часть я попал.
Сзади мешал хвост, спереди перевешивал хрен. Короче, надменность и любвеобильность разрушили всю его блестящую карьеру.
Она открыла дверцу машины, выпрыгнула и на прощание сказала: «Хэ Чжиу, нельзя из-за денег забывать, кто ты такой. Я тебе вот что скажу: деньги не всесильны!» Она повернулась и пошла обратно в город. Я смотрел ей вслед и думал: да, деньги действительно не всесильны, но без них-то вообще ничего не сможешь, Лу Вэньли, поступай как знаешь.
Дом, который тогда производил впечатление огромного и величественного, показался маленьким и приземистым, это значит, что мой кругозор расширился.
Обманщик больше всего боится земляков, а еще больше - одноклассников.
Истязать себя физически, чтобы кого-то наказать, – это не героизм, а хулиганство.
Человек после пятидесяти плохо помнит то, что с ним происходит сегодня, а вот прошлое чем дальше, тем лучше.
Все в мире бесконечно меняется, судьба странным образом связывает людей, часто обстоятельства складываются и неудачно, а порой причудливо, так сразу и не скажешь.
Истязать себя физически, чтобы кого-то наказать, – это не героизм, а хулиганство. Но тот, кто способен на такой поступок, не просто мелкий хулиган. Во всяком серьезном хулиганстве есть что-то от героизма, как и в подвиге – что-то от хулиганства.