Джейн Грей — шестнадцатилетняя аристократка королевской крови — вовсе не стремится к британской короне и не придает значения своему родству с династией. Она признает законное право Марии Тюдор на трон и мечтает только о тихой жизни среди любимых книг. Однако у ее родителей другие планы: они намерены любой ценой сделать дочь правительницей. Политические интриги и борьба за власть действительно возносят Джейн на престол — но лишь на девять дней, после чего ей остается надеяться только на...
— Неужели некому предупредить его об опасности? — Его? Да ему это по вкусу, игры с опасностью! Думаешь, он бы послушал? Его мать уже пыталась его образумить. Он велел ей смотреть в пяльцы.
Время родиться и время умирать, и день нашей смерти лучше дня нашего рождения.
Чего вы хотите от женщины, которая, сдав свое дитя кормилице, с тех пор едва к ней заглядывает? О, я знаю, что у аристократов так принято, у них считается ненормальным, если мать растит собственного ребенка. Помню, какой шум поднялся, когда Анна Болейн захотела сама кормить леди Елизавету.[2] Но я, послужив старшей няней в трех благородных семействах и повидав там довольно, могу утверждать, что большинство матерей любят своих младенцев и хотят о них заботиться. Эти жестокие порядки с непременными кормилицами, качалками и прочим навязали мужчины, и я знаю почему. Это нужно для того, чтобы молоко иссякло и они со своими женами могли наплодить побольше сыновей. И конечно, нельзя допустить, чтобы мать слишком привязалась к ребенку, которого вскоре отошлют в ученье или выдадут замуж. Мир, в котором мы живем, безо всякого сомнения, ужасен. Но я сомневаюсь, что леди Дорсет поддержала бы эту мысль.
Я никогда не встречала короля, но слышала о нем много разных историй и видела его портрет, который висит в большом зале. Он, большой мужчина, гигант в роскошных одеяниях, пузатый и рыжебородый, стоит, положив руку на бедро и расставив ноги. Вид у него пугающий, на лице страшная гримаса. По-моему, он похож на людоеда. Может быть, он и есть людоед. Он велел отрубить королеве голову. Но может быть, он сейчас грустит и жалеет об этом.
"Несправедливо, что ей приходится страдать за проступки другого человека, но жизнь вообще полна несправедливости. Этот урок я уже усвоила."
Она никогда не показывала Джейн своей любви и наверняка даже не задумывается, дает ли ребенку повод любить ее саму. Разумеется, дитя обязано любить и почитать своих родителей, но миледи словно не понимает, что тут участвуют обе стороны. Я опасаюсь, что если Джейн вдруг ее невзлюбит, маркиза обвинит во всем дочь.
"- Добродетель- это результат, в равной степени, образования и воспитания."
Бог свидетель, я не сентиментальная мать, и я не любила ее материнской любовью, часто и напрасно придираясь к ней по пустякам. Я ничего не могла с собою поделать. Но когда я услыхала эти жуткие слова, приговаривающие мое бедное дитя, что-то во мне пробудилось — материнский инстинкт, дремавший все эти годы под толщей горечи и разочарования. И мне вдруг стало ясно, что моя родная дочь в Тауэре, приговоренная к казни изменница, которая может в любой момент встретить смерть. Моя дочь, рожденная от моего тела, а не просто пешка в политической или династической игре, нужная нам для продвижения. И с тех пор я возненавидела себя за то, что сгубила ее молодую жизнь, которая грозит оборваться слишком скоро, и все благодаря моему разочарованию и честолюбию.
Чего нельзя избежать, то нужно вынести.
История Джейн Грей покоряет и потрясает. Будучи человеком своего времени, с его предубеждениями по отношению к женщинам, со всеми его запретами, она осталась верна своим идеалам и верованиям. Не по годам развитая, высокоодаренная и умная, она была необычайно образованной для своего времени девушкой и понимала, что помимо замужества, рождения детей и ведения хозяйства женщина способна ко многому другому. Презирающая компромиссы, она была искренней, отважной и смело бросала вызов предрассудкам. В этом отношении ее можно считать современной героиней. Рассказывая о ее жизни, я пыталась, насколько возможно, говорить ее словами, хотя кое-где они были слегка изменены, с тем чтобы вместить их в контекст двадцать первого века.
Эпоха Тюдоров не перестает поражать воображение многих людей, и этот роман повествует об одном из ее самых драматических эпизодов. Я искренне надеюсь, что история, рассказанная на этих страницах, равно очаровала и ужаснула вас, читатель.