Цивилизация держится на плечах тех, кого принято считать изгоями. И когда возникает необходимость обслуживать энергостанции, расположенные на глубине трёх километров в Тихом океане, общество обращается именно к ним — участникам программы рифтеров. К людям, приспособленным к смертельно опасной среде, привыкшим к боли, травмам и постоянному стрессу настолько, что жизнь у подножия подводного вулкана кажется им почти передышкой. Но среди скал и бездн хребта Хуан-де-Фука скрывается нечто, к чему...
Джоэл любил скуку. С ней не надо было слишком много думать.
Как жалеть того, кто пусть и болезненно, но счастлив? Как жалеть того, кто пугает тебя до смерти?
Когда идешь наружу, то словно тонешь. Каждый день. Раз за разом.
Бездна — это пустыня; никто не может позволить себе роскошь ждать вариантов получше.
Реально лишь то, что приносит боль. Реально то, что происходит медленно, мучительно, когда каждый шаг вырезан криками, угрозами и ударами.
- Мне очень нравится жить в своей квартире. Но если кто-то поместит меня под домашний арест, я тотчас же захочу оттуда сбежать, а я полностью здорова психологически.
На рифте Хуан де Фука бог - настоящий садист, и имя ему - физика.
... когда находишься на глубине трех тысяч метров, эстетика всегда проигрывает функциональности.
... несчастья равнодушны к цвету кожи, но сейчас он уже имел свое мнение на этот счет.
Здесь, внизу, ничто не полагается на зрение. Оно — всего лишь одна из возможностей.
Не будет тебе отпущения грехов, Майк. Уйдешь с этим в могилу. Справедливость — такая сука, да?
—...Когда дела идут плохо, я просто... — Элис кидает взгляд на маленькое чёрное устройство, прикреплённое к стене рядом с подушкой. — Вижу сны. /.../ Это настолько лучше виртуальной реальности, у тебя гораздо больше контроля. А в виртуале ты всего лишь торчишь в чьих-то чужих снах.
Бездна может убить тебя сотней разных способов, Скэнлон. И не оставляет следов.
Вся человеческая раса всплывет брюхом вверх, если я просто чихну на свежем воздухе.
Одна пассажирка казалась почти нормальной, просто вся извелась, болтая и шутя, словно старалась компенсировать тот факт, что с виду походит на зомби.
Два прототипа. Три-четыре миллиарда лет назад. Две соперничающие модели. Одна из них захватила рынок, установила стандарты для всего, от вирусов до гигантских секвой. Но дело в том, Ив, что победитель — это не всегда лучший продукт. Это просто везунчик, каким-то образом получивший раннее преимущество. Вроде программного обеспечения, понимаете? Лучшие программы никогда не определяют стандарты индустрии.
Все они были из высшего класса. Большинство членов вида радовались, если просто переживали мясорубку; а эти люди её спроектировали. Корпоративные боссы, политики или военные, они были лучшими из бентоса, сидели над грязью, которая уже погребла всех остальных. И вся объединённая безжалостность, десять тысяч лет социального дарвинизма и ещё четыре миллиарда классического не смогли вдохновить их на принятие необходимых решений.
Говорят, сама жизнь зародилась на глубине. Возможно. Если судить по кошмарному облику чудовищных тварей, искаженных давлением в кромешной тьме и хроническим голоданием, роды эти были не из легких.
– Морская звезда, – рассказывает Актон, – это пример абсолютной демократии. Кларк пристально смотрит на него, спокойно давя в себе отвращение. – Так они двигаются, – продолжает Актон. – Ходят на этих вот трубчатых ножках. Но самое странное, что у них совсем нет мозгов. Что, в общем, неудивительно для демократии.
Симуляции всегда выходят лучше реальной жизни, и та вечно получает пинки за плохое шоу.