Бора Чосич – один из самых известных сербских и хорватских писателей XX века. «Роль моей семьи в мировой революции» – его литературная мозаика, которую собирает маленький мальчик, с детской непосредственностью рассказывающий о жизни своей родни. Их дом всегда был полон событиями. Мама плакала, когда наступала осень. Отец носил в чемодане лоскутки. Незамужние тетушки отдавали все деньги уличным музыкантам. Дедушка всех высмеивал. А затем в Югославию вошли немецкие войска. После чего дядя...
"Отец, хоть и пьяный, стоял на одной ноге, указательный палец приставил к виску, это называлось: «Размышление по-французски!» Отец закончил этот номер восклицанием: «Мы свободны!» Тетки подтвердили: «Давным-давно!» Дядя сказал: «Есть американский порошок от алкоголизма, только очень дорогой!» Дедушка сказал: «Хватит глупостей!» Мама сказала ласково: «Он больше не будет!»
гл. "Спектакли"
Нам сказали: «Сейчас на некоторое время воздержитесь от учебы вследствие вражеских воздушных налетов, а потом начнем!» Мы спускались в подвал, мама, несмотря на лето, надевала шубу и дрожала, произнося абсолютно непонятные слова. Отец говорил: «Ерунда!» И еще: «Мать их в душу американскую!» Дедушка говорил: «Зачем ты их, наших будущих освободителей, так?» Бомбы в процессе падания испускали странную музыку, мама говорила: «Похороните меня в шубе!» Я пошел посмотреть парфюмерный магазин с рассыпанной пудрой и человеком в витрине, очень окровавленным. Воя Блоша сказал: «Пойдем посмотрим на кишки консьержа, они на телефонных проводах висят!» На проводах были и другие части человеческого тела, не поддающиеся в данный момент идентификации.
Какие-то русские затащили меня на танк и сказали: «Теперь играй!» Дали мне гармошку немецкого происхождения, я начал играть собственные произведения об освобожденииБерлина, ещё не взятого.
Отец явился на третий день, держа в руках шапку с гвоздикой. Отец сказал: «Нас освободили!» Дедушка спросил: «Что, опять?»
" Я записал в дневник:" Не знаю, может мне и примирещились идеалы, ради которых я собирал металлолом, устраивал концерты для раненых и всё такое! Дядя продекламировал стихотворение Сергея Есенина с ругательством в образе пивной бутылки на конце. Дедушка сказал:" Как не стыдно!" Строгий , товарищ капитана Вацулича, сказал: "Мы навоевались, сейчас наша очередь наслаждаться жизнью!" Потом ещё сказал:" Я их каждый день меняю, потому что я красив!" Одна товарищ , в настоящее время демобилизованная, приходила к тётке, та учила её буквам, товарищ сказала: " Я испытывала самое большое счастье в атаке, когда я была одно целое со всеми своими товарищами в мире!"
"Приходили какие-то студенты, говорили: «Мы хотим рисовать!» Один из них брал теткину руку, прижимал к бумаге, обводил пальцы карандашом. Мама говорила: «Будто настоящая!» гл "Спектакли"
Я вдруг стал обладателем комикса по мотивам романа «Дети капитана Гранта», а также нескольких разрозненных картинок из абсолютно других серий. Из их остатков я составил роман о храброй индианке, которая устраивается на работу в цирк, потом попадает под поезд на максимальной скорости, в конце концов ее сшивают знаменитые хирурги, и она становится княжной Таракановой. Под каждой картинкой были фразы типа: «Ты, что сына убила моего, сейчас погибнешь ты!» Или: «Я ваша полностью и можете меня раздеть!» Кое-где я дописал другие фразы, которые разъясняли действие нового романа. Это были такие слова: «Я была актрисой, но сейчас хочу стать принцессой!» Или: «Несмотря на поезд, который проехал по моему трупу, я встаю живая и плюю вам в лицо как проходимцу!»
Мы смотрели два фильма с Диной Дурбин; в первом ей отрубают голову, во втором она целуется на диване с мужчиной; я думал, что это продолжение, поэтому спросил: «Как это женщина с отрубленной головой может целоваться на диване?» Мама сказала: «Счастье твое, что ты еще дитя!»
Мама сшила большой карман, на кармане вышила: "Для газет!" Вышила папу, сидящего на унитазе со спущенными штанами, читающего. Вышивка была в три цвета: цвет для папы, для штанов и для газет. Папа получился как живой, только, вопреки действительности, лысый - видимо, это была месть. В карман складывали газетную бумагу, заботливо разрезанную на одинаковые куски. Газеты резал дедушка большим кухонным ножом, но только те, которые уже прочитал отец. Мама залезла на подоконник с тряпкой в руке и, наклонившись над пропастью в три этажа, мыла окно. Все в доме визжали, дедушка хотел держать за ноги, одна тетка упала в обморок, вторая держалась. Отец спросил: "Обязательно висеть надо, когда окна моешь?" Мама сказала: "А как иначе?" Мама тушила помидоры в большом горшке, помидоры страшно бурлили. Мама влезла на скамеечку и с нее длинным черпаком мешала жидкое варево, будто ведьмину похлебку. Дядя спросил: "А если грохнется?" Варево кипело и плевалось устрашающими струями, пачкая стенку, причиняя ожоги родственникам, в том числе и дальним. Жизнь была полна опасностей.
Вообще, русский язык легкий. Как будто кто-то сильно пьяный говорит по-сербски.