«А теперь он остался в квартире. И не только он — моя любимая белая толстовка, куклы, книжки, миска — все это осталось там, а мы неслись в такси сквозь ночную тьму. Я думала о том, что мы уже вряд ли когда-нибудь вернемся. Что я больше никогда не увижу свой ранец.»
Despite Makiko being, in the present tense, my closest living relative, the bulk of our shared experiences were in the past, from another planet. In that sense, spending time with Makiko meant living in the past.
Но еще хуже, когда имеешь дело с субъектами вроде моего бывшего. Ну, знаешь, которые считают себя не такими, как остальные. «Я уважаю женщин, я понимаю, как они страдают, я невероятно продвинутый тип, я даже статьи про это писал и знаю все болевые точки. И вообще, мой любимый писатель - Вирджиния Вульф…» Да кому это все сдалось! А как насчет того, чтобы вместо саморекламы постирать, сходить за покупками, убрать дом и приготовить еду?
Может, я - это не я? А настоящая я скоро проснется под своим одеялом и пойдет в школу, у нее впереди - самый обычный день.
Здорово, что я могу писать. Это можно делать где угодно, были бы ручка и бумага. К тому же это бесплатно. Я могу написать все, что только захочу, вообще все. Такое счастье!
We could worry about tomorrow when it came. What mattered most right now is how we would spend the remainder of today, even if its half over.
Мир почти целиком состоит из мест, куда мы никогда в жизни не попадём
— Видимо, вы по-настоящему добрая. Вот никто этого и не замечает. — Люди не замечают настоящую доброту? — Не только доброту. Как правило, люди улавливают любые человеческие качества только в среднем диапазоне. Когда их не слишком много и не слишком мало. Так работает эмпатия.
Людям нравится красивое. Если ты красивый, значит, хороший. А стать хорошим - значит быть счастливым. Счастье все понимают по-своему, но каждый, осознанно или нет, стремится к своей версии счастья.
Вы понимаете, что такое бедность, и вправе рассуждать о ней, только если сами через нее прошли. Если вы бедны. Или были бедны.