«Найти человека» — книга о людях, которых война разлучила с родными и разбросала по разным местам, и о тех, кто даже спустя долгие годы не перестал верить, что однажды сможет снова встретиться и обнять близких. У этой книги необычное происхождение: она выросла из самой реальности и из поэтического источника — поэмы «Звенигород». Писательница Агния Барто рассказывает о найденном ею новом подходе к розыскам и о том, как в этом деле помогают тысячи советских граждан — многочисленные добровольцы...
Бывает, оказывается, не только душу раздирающий крик, но и душу раздирающее молчание – мёртвое молчание ребёнка, спасшее партизан. И молчание матери, которая не смела даже застонать, когда поняла, что он мёртв.
…На наших глазах расстреливали наших отцов, матерей, братьев и сестёр. Этого мы никогда не забудем и не простим…
Детская тоска по родной семье остаётся в душе человека навсегда.
Хотя и не всегда «следы в зеленых конвертах» приводят к желанной цели, но они дороги уже тем, что это следы подлинных человеческих чувств.
По-разному люди переносят горе. Одни не могут покинуть те места, где всё связано с дорогими для них людьми, а другие не в силах оставаться там, где их настигла беда.
О горе и радости люди находят собственные слова, пускай и не всегда отвечающие всем правилам синтаксиса и грамматики.
А ведь и в самом деле страшно: быть уверенным, что ты окружён людьми, и неожиданно обнаружить, что округ тебя пустота.
Если все люди всего мира с детства будут дружить и переписываться, то, став взрослыми, они все вместе ни за что не допустят никаких несчастий на земле, никакой войны.
…Как хочется крикнуть на весь мир: зачем война? Сколько она горя приносит! Хочется сказать всем женщинам – берегите мир, и жизнь будет без горьких материнских слёз.
Формула «это не для тебя» не нова. Все, что грустно, все, что может хоть на минуту опечалить ребенка, — «не для тебя».
Один дедушка до того боялся растревожить внучку, что переделал народные сказки. Колобок, который, как известно, попал в зубы лисе, в дедушкином варианте остался цел и невредим. И даже злая ведьма баба-яга превратилась в ласковую бабулю-ягу.
Иные родители искренне считают, что их детям-школьникам нужны только положительные эмоции, будто людям, выздоравливающим после инфаркта.
Прочитает мальчик, как тяжело было на душе у Герасима, когда он топил Муму, и расстроится. Но мама спешит на помощь:
— Не расстраивайся, сынок, ведь ничего этого не было, все только в книжке придумано.
Сердобольная мама уверена, что, охраняя сына от переживаний, она бережет его детство, а на самом деле она обедняет его душу.
Наверное, Любочкина мама старательно прячет от дочки детскую газету или журнал, где напечатаны снимки раненых вьетнамских детей, их разрушенные дома или дорога в узкой траншее, по которой они пробираются в школу, прячет книжку, где рассказывается о том, что может взволновать и расстроить дочь.
— Это не для тебя, — говорит мама.
Пройдет немного времени, — и, глядишь, Любочка, привыкнув не расстраиваться, и сама скажет: «Это не для меня»—и захлопнет книжку, вызывающую не одни веселые мысли.
Слышала я недавно возле сводной киноафиши короткий, но выразительный диалог. Девушка спортивного вида и два молодых человека с модными круглыми бородками обсуждали, какой фильм им посмотреть.
— Хорошо бы на «Анну Каренину» попасть, — сказала девушка.
— А чем этот фильм кончается? — осведомился один из ее спутников.
— То есть как чем? Она же бросается под поезд.
— Ну нет, тогда я не пойду… Не люблю портить себе настроение.
Думаю, что от боязни испортить себе настроение чужой бедой (даже увиденной не в жизни, а в кино) всего один шаг к эгоизму и бессердечию.