Уже много лет отшельник живет в городе-лабиринте на другой планете, вынужденно скрываясь ото всех. Он изучил все её ловушки и западни. Смогут ли пробраться к нему люди с Земли — те, которые прилетели к нему за помощью?
— Свое задание я выполню,... Но это не значит, что мне он нравится.
Существование множества разумных рас, вышедших в космос, его не радовало. Он предпочел бы и с людьми никогда не встречаться.
Кое-что мы способны говорить только в восемнадцать.
Отсутствие логики - это моя привилегия.
Во время войны солдат убивает, поскольку окружающий мир ставит его в такую ситуацию. Это может оказаться несправедливая война, или может случиться, что он поймает на мушку собственного брата, но тем не менее война — это реальное событие, и он вынужден играть в ней свою роль.
— Значит у нас нет выбора? — Мы достаточно свободны, чтобы повертеться на крючке.
— Но ведь они видят, что у нас огромные города. Что мы знаем звездные перелеты. Разве это не доказательство нашего разума?
— Бобры строят плотины, — заметил Раулинс, — но ведь мы не заключаем договоров с бобрами. Мы не выплачиваем им компенсации, когда присваиваем себе их территории. Мы считаем, что по определенным соображениям чувства бобров можно не принимать в счет.
Нельзя делать значимые оценки окружающей вселенной, если не уверен, что все видишь таким, как оно на самом деле․
Видишь ли, я разносчик заразы, и имя этой заразы - правда. Я утверждаю, что залогом человеческого счастья служит плотность черепной коробки. Если бы люди обладали хоть зачатками телепатических способностей, хотя бы той смутной силой, умением обходиться без слов, какими располагаю я, то они попросту не смогли бы находиться в обществе друг друга. Существование человеческого коллектива сделалось бы невозможным.
Я утверждаю, что счастье для человечества - герметичность человеческого черепа, не пропускающего его чувства наружу. Если бы у нас было хоть немного телепатических способностей, то эта мутная сила - выражать свои чувства без слов - развалила бы цивилизацию. Мы не смогли бы вытерпеть друг друга. Существование человеческого общества стало бы невозможным. И, собственно, поэтому я говорю тебе, что человек - наиболее достойная презрения тварь во всей Вселенной, не способная даже перенести запах собственного рода, где душа не хочет знать душу.