На окраине Бостона, в женском монастыре, происходит нечто шокирующее. Одну из монахинь находят мертвой, а другая чудом остается жива после жестокого нападения. Кто мог причинить вред этим добродетельным женщинам, живущим в уединении? Судмедэксперт Маура Майлз раскрывает неожиданные факты, касающиеся последних дней убитой. Тем временем детектив Джейн Риццоли начинает расследование, не подозревая, что впереди еще больше жертв от рук безжалостного убийцы...
Рассвет любви всегда окрашен смущением. Так же, как и ее закат.
- Обгоняйте меня, идиоты! Немало я повидала вас, лихачей, на своём рабочем столе.
- Но посмотрите на её лицо, - заметила Риццоли, указывая на Камиллу. - Он не бил её в лицо. И это наводит на мысль о том, что убийцей руководил не личный мотив. Он обрушил свою ярость не на неё конкретно, а на то, что она собой олицетворяет.- Превосходство? - предположила Маура. - Сила?- Забавно. Я бы предположила нечто, связанное с верой, надеждой, милосердием.
Мертвые не могут обидеть; на это способны только живые.
В конце концов, трусость была намного безопаснее. И гораздо комфортнее.
Её называли Королевой мёртвых. Хотя в глаза этого никто не произносил, доктор Маура Айлз частенько слышала это прозвище. Иногда она улавливала и нотки мрачного сарказма: "Ха-ха, а вот и готическая богиня явилась за свежатинкой!"
«Когда-то я любила смотреть на тебя спящего. Когда-то я любила тебя».
Мало кто может с лёгкостью признаться в том, что боится.
Ей было больно даже вдыхать его запах, который вызывал у нее приступ желания.
«Как всегда, не тот мужчина. Почему меня тянет к тем, кто мне противопоказан?»
Не всякий огонь можно разжечь заново. Иногда его лучше оставить потухшим.
Пo-нaстoящему мертвы тoлькo те, кто зaбыт.
Рaссвeт любви всeгдa окрaшeн смущeниeм.
«Мы все боимся людей, которые могут причинить нам боль»
Как там говорится: если не хочешь слышать ответ, не задавай вопроса?
Мы причиняли друг другу боль, Маура. Так или иначе. Люди, которые любят друг друга, всегда это делают, пусть даже и неосознанно.
Смерть не признает дискриминации: и святые, и грешники равны перед ней.
Мертвые терпеливы. Они не жалуются, не угрожают, не насмехаются. Мертвые не могут обидеть; на это способны только живые.
По-настоящему мертвы только те, кто забыт.
"Бывают минуты в жизни, - подумала Маура, - звезды правильно встают на небосклоне, боги улыбаются, и у любви появляется шанс. Просто шанс - на большее не стоит надеяться. Никаких гарантий, никакой уверенности".