В северной деревне Заболотье, на берегу Шексны, природа и человеческие судьбы сплетаются в тугой узел. Паромщик Михаил любит эту суровую землю и таинственную затопленную церковь в Крохино, восстающую из воды как призрак прошлого. Он цепляется за корни и верит, что даже здесь можно построить будущее. Его жена Ира, задыхаясь от нищеты и безысходности, видит в родной деревне лишь болото упадка, где каждый дом хранит память о чужом горе и неотпущенных грехах. ▫️▫️▫️ Это пронзительная история...
Всё вокруг- от захудалой сторожки паромщиков до усталого ивняка- умирало, умирало, но никак не могло умереть. Летом этим паромом каждый день кто то пользовался- десятки людей ехали из заброшенного в забытое.
В Заболотье умирали по трое. Никто не хотел в одиночку отправляется на тот свет. В деревне верили, что первый покойник тянет за собой двух других. Забрлотцы обещали себе и вслух, что по своей смерти так не поступят, уйдут одни, но обещания не сдерживали.
Не дал ему лес сгинуть, вытолкнул к людям:живи, страдай, меня не вмешивай.
Михаил замер на пороге, залюбовался: жене около сорока, а хороша, сочна, что хоть саму на варенье.
Устюг Великий, а народ-то дикий.
Вот смерть, если не северная, то вполне русская: быть изъеденным слепнями заживо.
Нет привязанности сильнее, чем к семье. Его дом возле них. Его деревня там, где жена. Его лес там, где дочь.
Михаила всегда завораживало место, в котором река Шексна расширялась, вырываясь из Белого озера. Течение тут становилось быстрее – вода торопилась на свободу. Туристы тоже замерли, следили за берегами, что расступались перед ними. Река смелая – норовила плеснуть за борт, а то и вовсе перевернуть лодку. Иногда появлялись островки, такие крошечные, что к ним и не причалишь. С островков на проходящую мимо моторку кричали ополоумевшие чайки. Одна сорвалась и полетела за лодкой следом, прогоняя нарушителей спокойствия.
Про особенных щук Старику отец сказывал. Что водятся в северных реках те, что в сказках описаны, что не выдумки это все. Говорить умеют, желания исполняют, удачу приносят – что пожелаешь.
У нас как говорят: идешь на кабана – готовь гроб, идешь на медведя – готовь постельку. В том смысл, что кабан от жертвы не отстанет, пока не убьет, а медведь может.