Роман «Смерть Вазир-Мухтара» посвящен трагической судьбе выдающегося русского писателя и дипломата, автора знаменитой пьесы «Горе от ума» Александра Сергеевича Грибоедова. Эта книга, достоверно воссоздающая обстоятельства последних месяцев его жизни, считается одним из лучших образцов русской исторической прозы XX века. Примерно за год до смерти статский советник Грибоедов назначается полномочным представителем Российской империи в Персии и отбывает к новому месту службы. Поначалу персы...
Я только знаю, что человек, ожидающий дурного, сам идёт к дурному.
все настоящие бедствия рождаются из боязни мнимых
как обычно, решали те, кто стоял в безопасности, в задних рядах
- Умею ли я писать? Ведь у меня есть, что писать. Отчего же я нем, нем, как рыба?
Это участь умных людей, что большую часть жизни надо проводить с дураками.
Как правили губернаторы? Просто.
И правда Вазир Мухтар видел свое отражение в зеркалах, но он старался не смотреть долго. Разодетый и расфранченный Вазир-Мухтар не слишком нравился Александру Грибоедову...
Все писали и печатали, а у него все было навыворот: напечатана была какая-то молодая дрянь, которую надо бы сжечь в печке, а настоящие пьесы были изустны и вот - в клочках.
Лица удивительной немоты появились сразу, тут же на площади лица, тянущиеся лосинами щек, готовые лопнуть жилами. Жилы были жандармскими кантами северной небесной голубизны, и остзейская немота Бенкендорфа стала небом Петербурга.
Все наступало слишком рано, как всегда наступают важные дни, но медлить более было никак невозможно.
У человеческих слов всегда странный смысл – про тысячную толпу можно сказать: никого нет
Николай, отвоевавший престол и сидевший на нем при живом законном наследнике, был немного в том же роде. Он смотрел на Грибоедова внимательно, осмотрел его сразу всего, скользнул вверх и вниз и остановился взглядом на очках. Взгляд был неопределенный, как бы смущенный, быстрый и, как начинали поговаривать, был похож на взгляд Петра Великого. Осмотром Грибоедова он остался доволен.
В России стрелять умеют, не умеют только пуль отливать.
Но, ради бога, не натягивайте струн моей природной пылкости и усердия, чтобы не лопнули.
Все дела распутываются обыкновенно, а не только у Купера, каким-нибудь вовсе неожиданным индейцем, который вырастает из-под земли и о котором раньше даже сам автор не думал.
Старик в золоте засуетился, стоя на месте. Не сходя с места, он весь суетился, лицом и телом. Это был очень тревожный бег на месте.
Александр Сергеевич не создан для семейной жизни. Das ist doch unmöglich. Это завяжет его, и он больше не будет писать комедию.
Верховой в картузе и черной бурке только что переехал мост. Он быстро спускался по отлогой дороге. Поравнявшись стахтреваном, он кивнул на ходу проезжающим и быстро спросил по-русски:– Откуда вы?Аветис Кузинян покивал ему головой и ответил неохотно:– Из Тегерана.– Что везете? – спросил человек, уже проезжая, и взглядом путешественника посмотрел на мешки и ящик.– Грибоеда, – кивнул ему равнодушно Аветис. Лошадь быстро несла человека под гору и вдруг затанцевала, остановилась. Человек натянул поводья.Он всматривался в тахтреван. Волы помахивали хвостами, и виден был передний мешок и двое армян, сидевших сзади. Пушкин снял картуз.Смерти не было. Был простой дощатый гроб, который он принял за ящик с плодами. Волы удалялись мерно и медленно.
— У каждого англичанина есть право на сумасшествие, — сделал доктор гримасу. — У других наций, впрочем, тоже.
Мы нелюбопытны… Человек необыкновенный… Может быть, Декарт, ничего не написавший? Или Наполеон без роты солдат?