В Англии середины XIX века медицину всё ещё воспринимают скорее как колдовство, чем как науку, а женщине неприлично даже произносить слова «роды» или «геморрой»… В хирургии безраздельно правят мужчины: они уверены, что дамам не место у операционного стола и нельзя допускать их ни к вскрытиям, ни к обработке ран, ни к удалению опухолей. Но одарённая Нора Биди — юная ученица выдающегося учёного Хораса Крофта — тайно работает хирургом и не собирается расставаться с делом, которое любит, даже...
Он вдруг узрел совершенно новый вид женщины. Мисс Биди вскрывала ребра так же спокойно, как его мать срезала розы в саду.
Поиск знаний требует немалых усилий. По крайней мере, так должно быть.
Он скорее позволил бы человеку умереть, чем заставил бы страдать еще сильнее в попытках спасти больному жизнь. Но это был путь труса, а не хирурга.
Дэниел достаточно времени провел в больницах и знал: когда нет работы - спи.
Теперь ей было понятно, почему санитары часто что-то бормочут себе под нос: в таком месте приятно услышать живой голос, пусть даже и собственный.
Детство представлялось ему неведомой страной, где обитают младенцы, дети постарше и подростки, но куда взрослым хода нет.
Полнейший абсурд, что она, всего полчаса назад филигранно извлекшая грыжу из семенного канатика мужчины, смущается из-за разговора, прилично или неприлично мужчине ходить перед дамой без сюртука.
Ссориться с экономкой ему не хотелось, ведь она была единственной во всей Англии женщиной, которая безропотно соглашалась вытирать столы, на которых он резал трупы.
Слишком легко, удручающе легко вообразить, будто состояние у пациентов лучше, чем на самом деле.
— Возможно, приют... — Крофт поймал строгий взгляд экономки и осекся на полуслове. — Пожалуй, я мог бы подыскать для нее школу.— Девочка вам не рыба. Ее нельзя снова бросить туда, откуда выловили. — Раньше экономка ни разу не разговаривала с Крофтом таким резким тоном. — Я хочу, чтоб она осталась здесь.— И где? — поинтересовался он.— В синей гостиной, конечно. Не селить же бедняжку в чулане.— Но зачем она вам? — спросил Хорас.Этот вопрос, простой, но острый, как скальпель, смутил женщину. Она не могла объяснить свои чувства, но точно знала, что успела привязаться к девочке и будет плакать дни напролет, если расстанется с ней. Не в силах говорить, она сжала губы.