Писатель приезжает в Венецию после разрыва с любимой и надеется наконец дописать роман об Италии. Он выбирает для жизни легендарный Гранд-отель «Европа», чтобы ощутить дух старой Европы, но почти сразу понимает: привычная картина рассыпается. Его встречают арабские служащие, а новым хозяином оказывается китайский миллионер — и у него на отель, как и на саму Венецию, собственные замыслы. Как и у бесконечных толп туристов, которые приносят «Европе» прибыль, но одновременно заставляют ее менять...
Роман – это совсем не то, что фильм. Фильм всего лишь воспроизводит действительность, а в случае романа можно ждать любых сюрпризов. Там фантазия писателя вступает в альянс с фантазией читателя. И многие вещи начинают жить собственной жизнью. Роман намного опаснее, чем кино.
Если прежде опрятный внешний вид считался проявлением внутренней культуры и уважения к окружающим, то теперь это навязываемая униформа несвободного существования, которую за порогом офиса люди стремятся немедля сбросить и заменить прямо противоположным тому, что воспринимается ими как обязанность.
Европа тонет в своей истории. В Европе столько прошлого, что уже не хватает места для будущего.
Эмансипация личности может считаться синонимом свободы, а ностальгия по старым групповым связям вроде семьи и национального государства - ущемлением приобретенных свобод. Акцент на интересы коллектива являет собой классический ингредиент в риторическом репертуаре каждого диктатора.
Когда занимаешься любительскими исследованиями, главная сложность не в том, что ты ничего не можешь доказать, а в том, что ты можешь доказать что угодно.
Будущее гораздо важнее, ведь оно еще впереди и поддается изменениям. Человек - это его лицо, обращенное в том направлении, куда он следует, а не к тому месту, откуда он родом.
Тот факт, что умные люди представляют собой меньшинство, не означает, что они не умнее большинства.
Заманчиво думать, что решение сегодняшних проблем заключается в том, чтобы перевести назад стрелки часов, к тому моменту, когда этих проблем не существовало. Сей манок правого популизма, по сути, носит ностальгический характер. Сеются, нагнетаются и раздуваются страхи и недовольство, чтобы в итоге презентовать нам в качестве панацеи идиллическое и идеализированное прошлое.
Все банальности становятся реальностью, когда ты влюблен.
– Знаете, где главный туристический ад? В раю. Все хотят туда попасть. – Хотя, по слухам, к вновь прибывшим там предъявляют строгие требования, – сказал я. – Пускают только избранных.