Мне двадцать, ему — сорок. Наш брак лишь формальность: так распорядились в завещании мой отец и его лучший друг. Я давно тянусь к нему сердцем, а он будто не замечает меня.Александр Корсаков. Жёсткий. Неприступный. Привык держать под контролем и себя, и каждый мой шаг.***— Если я сорвусь, — его хриплый голос обжигает, губы почти касаются моего уха, — ты будешь моей. Целиком. Навсегда.— А если я именно этого и хочу?— Тогда тебе конец, девочка.