Мои цитаты из книг
– Мне очень интересно твое мнение по поводу стихосложения, но я тороплюсь, – сказал менестрель, поправляя на плече ремень от гитары.
– Кто понял жизнь, тот не спешит, – сказал Ринальдо. – Мы можем степенно прогуляться до замка Нарда, и ты получишь не только кров, но и горячий ужин. И, чем черт не шутит, может быть, какая-нибудь из смазливеньких служанок одарит тебя своим вниманием. И не только вниманием, если ты понимаешь, о чем я.
Ланс (на самом деле он Кевин, он жив, если кто не в курсе, то во второй части это тоже был Кевин и он наврал о собственной гибели) устал и ищет смерти, но все никак не может ее найти.
Плачущий и леди Катрин отправились в свои каюты, а Ланс с Ринальдо стояли на корме до тех пор, пока башни Нарды не скрылись из поля зрения.
– У меня такое чувство, будто я вижу этот берег в последний раз, – сказал Ринальдо.
– Будут и другие берега, – сказал Ланс. – Не думаю, что ты будешь скучать по этому месту.
– Мы с ним расстались слишком быстро, и я не успел к нему привязаться, – согласился Ринальдо. – Но все равно во всем этом есть что-то печальное.
– У тебя не было такого же ощущения, когда ты покидал Штормовой замок?
– Если ты помнишь, мы ехали верхом, – сказал Ринальдо. – Я оглянулся пару раз, а все остальное время следил за тем, чтобы не слететь с лошади и не свернуть себе шею. А тут я могу просто стоять и смотреть, как крепость, бывшая моим временным пристанищем, растворяется вдали.
– Смотри в другую сторону, – посоветовал Ланс.
– Там нет ничего интересного.
– Если ты все время смотришь только назад – это один из признаков старости.
– Так я уже и не молод, – сказал Ринальдо. – Знаешь, такая странная штука… я никогда не чувствовал, что я живу. То есть, я, конечно, существовал и даже иногда мыслил, но это была вроде как подготовка к настоящей жизни. Я все время ждал, что она вот-вот начнется, стоит мне только выбраться с улицы, или пойти в услужение к первому министру, или… Все время у меня были какие-то ожидания, потому что я просто не мог поверить, что кривлянье на потеху пьяных гостей или воровство на улицах – это и есть моя настоящая жизнь. Что это как бы не со мной даже происходит. Это как спектакль, в котором я вынужден играть, и когда представление закончится и раздадутся аплодисменты, я поклонюсь публике и пойду домой. В свой настоящий дом, которого у меня никогда не было.
– Многие люди настолько озабочены вопросами собственного выживания, что у них нет времени даже думать на такие темы.
– Ты еще расскажи о том, как мне повезло, – отмахнулся Ринальдо. – И вот, знаешь, благодаря тебе я перестал быть шутом, но ощущения, что с той самой секунды началась моя настоящая жизнь, у меня так и не появилось. А знаешь, что самое неприятное? Я смотрю в будущее, и ни черта там не вижу. Вообще. Как будто для меня есть только здесь и сейчас, и завтрашний день никогда не наступит.
– Жизнь такова, что завтра всегда наступает, – сказал Ланс. – Вне зависимости от того, хорошо или плохо тебе сегодня.
– Ты когда-нибудь думал о собственной старости?
– Нет, – сказал Ланс.
– А я думал. Я пытался представить себе, как это будет. Я сижу на тенистой веранде маленького домика, передо мной небольшой сад, из которого доносятся голоса моих внуков. Я раскачиваюсь в кресле-качалке, может быть, пью разбавленное водой вино…
– И в чем проблема? – поинтересовался Ланс.
– У меня богатое воображение, и я могу нарисовать такую картинку, – сказал Ринальдо. – Проблема в том, что не в нее не верю. Я не верю, что все это может произойти со мной.
– Это может произойти с любым из нас, – сказал Ланс. – А может и не произойти.
– Вот этим высказыванием ты мне сейчас здорово помог, – сказал Ринальдо.
– Ты еще о смысле жизни у меня спроси, – сказал Ланс.
– А что там со смыслом?
– Его нет.
– Я так и думал.
Ланс вынул из кармана мелкую серебряную монету и подкинул ее на ладони.
– Вот примерная модель будущего, – сказал он. – Ты никогда заранее не знаешь, какой стороной упадет эта монета.
– Подкинь еще раз, – попросил Ринальдо.
Ланс высоко подбросил монетку, поймал и накрыл ее другой ладонью.
– Орел, – сказал Ринальдо.
Ланс убрал вторую ладонь.
– Решка, – констатировал Ринальдо. – И вот так всегда.
– Ты можешь строить планы на будущее, а можешь жить только сегодняшним днем, – сказал Ланс. – Вне зависимости от твоего выбора, будущее все равно наступит.
– И выбор всегда ограничен только двумя вариантами?
– Есть еще третий, – Ланс выбросил монету в кильватерную струю.
Ланс (на самом деле он Кевин, он жив, если кто не в курсе, то во второй части это тоже был Кевин и он наврал о собственной гибели) устал и ищет смерти, но все никак не может ее найти.
– Возвращаясь к разговору о допустимых жертвах, – сказал он. – Я могу принять эту логику, когда речь идет о достижении какой-то цели. Но ведь ты, как я понимаю, все еще не собираешься убивать Джемаля ад-Саббаха. Значит, эти жертвы будут принесены зря. Или же ты считаешь, что твоя смерть этого стоит?
– Мне самому не нравится эта концепция, Джеймс, но я слишком устал ждать, – сказал Ланс. – Задержка в пути на целый месяц, риск угодить в очередной шторм…
– Это звучит слишком эгоистично.
– А я никогда и не выставлял себя радетелем за общее благо, – сказал Ланс. – Город пуст. Очевидно, что ад-Саббаха здесь нет. Что мешает тебе сесть на корабль и отплыть с леди Катрин в Лонгхилл?
– Сущие пустяки, – сказал Плачущий. – Данное мной слово, Совет Ложи, Балор.
– Есть также теория, и я не говорю, что я эту теорию разделяю, но все же она есть, что если история на определенном своем этапе требует человеческих жертв, то стоит ей эти жертвы принести, – Ланс остановился на пороге небольшой лачуги и выбил хлипкую дверь ногой. – Потому что, как ни крути, история все равно свое возьмет.
– Эта теория мне тоже не нравится.
– Да она никому не нравится, – Ланс заглянул в лачугу.... – Особенно она не нравится тем, кого заранее причисляют к жертвам.
– И я могу их понять, – сказал Плачущий, пока Ланс вламывался в соседний дом. – Что там?
– То же самое, – сказал Ланс. – То есть, ничего.
– Ну, ладно еще жертвы… – сказал Плачущий. – Жертвой быть плохо в любом случае. А как насчет палачей? Ведь история не сама кого-то убивает, убивают другие люди. Я не хотел бы никого убивать только потому, что этого, дескать, требуют исторические процессы.
– Тогда ты родился слишком рано.
– В каком смысле?
– В том смысле, что ты опережаешь свое время, – сказал Ланс. – На данной стадии развития цивилизации не принято задаваться вопросами о ценности человеческой жизни и забивать себе голову прочим гуманизмом.
– Человеческая жизнь кажется мне довольно ценной, – сказал Плачущий. – По крайней мере, свою я ценю очень дорого.
– Ну а чужую? – поинтересовался Ланс. – Жизнь Ринальдо? Неизвестного тебе крестьянина? Жизни всех жителей Рияда, которые неизвестно куда пропали?
– Все это зависит от ситуации.
– А жизнь Джемаля ад-Саббаха? – спросил Ланс. – Ты же готов принести ее в жертву?
– Это не жертва, – возразил Плачущий. – Джемаль ад-Саббах представляет опасность. Он – угроза, которую необходимо устранить, чтобы жили другие.
– Ах, если бы все было так просто, – сказал Ланс.
– И в чем тут сложность?
– Когда ты убьешь ад-Саббаха, ты отведешь угрозу от своих границ, – сказал Ланс. – Но что будет здесь? Его генералы вцепятся друг другу в глотки в борьбе за власть, племена кочевников, которые он объединил, снова начнут междоусобные войны. Уничтожив ад-Саббаха, ты погрузишь южную часть континента в хаос, и пострадают тысячи неизвестных тебе обычных людей, которые никакой угрозы вашим королевствам не представляют. Это и есть допустимые жертвы, друг мой. И раз ты здесь, значит, ты тоже их допускаешь.
– Какой же выбор ты считаешь правильным?
– Нет никакого правильного выбора, – сказал Ланс. – Эра Милосердия еще не наступила, и до нее очень далеко. Иногда я вообще думаю, что это миф, придуманный сентиментальными романтиками. Всегда кто-то будет страдать, такова уж жизнь. Правильный выбор может быть для тебя, для меня, для ад-Саббаха. Но он не может быть правильным для всех.
– Если руководствоваться этой теорией, то как же следует поступать?
– Просто делай, что должен, – сказал Ланс. – И будь, что будет. Учись принимать последствия и все такое. В каждом конкретном случае.
– Фатализм, – сказал Плачущий.
– Называй это, как хочешь...
Ланс (на самом деле он Кевин, он жив, если кто не в курсе, то во второй части это тоже был Кевин и он наврал о собственной гибели) устал и ищет смерти, но все никак не может ее найти.
Должно было наступить время, когда ни одна доступная линия уже не удовлетворяла требованиям, когда всякое будущее становилось неблагоприятным
Жизнь Бена Бакстера имеет решающее значение для судьбы целого мира. Он решил покончить с собой, и если его не спасти, будущее Америки будет лишено обширных лесов, что приведет к дефициту кислорода для будущих поколений. Однако существует возможность изменить ход событий: три временные линии позволяют предотвратить его смерть. Поэтому из будущего в прошлое отправляются три группы агентов, чтобы исправить ситуацию.
Старость - путеводитель и дорожный указатель.
Жизнь Бена Бакстера имеет решающее значение для судьбы целого мира. Он решил покончить с собой, и если его не спасти, будущее Америки будет лишено обширных лесов, что приведет к дефициту кислорода для будущих поколений. Однако существует возможность изменить ход событий: три временные линии позволяют предотвратить его смерть. Поэтому из будущего в прошлое отправляются три группы агентов, чтобы исправить ситуацию.
В юности живет мечта о будущем, и старости надлежит уступать ей дорогу.
Жизнь Бена Бакстера имеет решающее значение для судьбы целого мира. Он решил покончить с собой, и если его не спасти, будущее Америки будет лишено обширных лесов, что приведет к дефициту кислорода для будущих поколений. Однако существует возможность изменить ход событий: три временные линии позволяют предотвратить его смерть. Поэтому из будущего в прошлое отправляются три группы агентов, чтобы исправить ситуацию.
Женщине всегда легче, когда рядом есть кто-то, кто влюблен в нее.
16+ Герцог Ричард Глостер, брат короля, возвращает ко двору Анну Невиль, дочь легендарного Уорвика Коронатора, которую все считали умершей! Неужели он все еще собирается жениться на этой женщине и вместе с ней взойти на трон? И захочет ли она разделить тяжесть венца с человеком, достойным ее мести, но не любви?
У женщин от жалости до нежности один короткий шаг.
16+ Герцог Ричард Глостер, брат короля, возвращает ко двору Анну Невиль, дочь легендарного Уорвика Коронатора, которую все считали умершей! Неужели он все еще собирается жениться на этой женщине и вместе с ней взойти на трон? И захочет ли она разделить тяжесть венца с человеком, достойным ее мести, но не любви?
Я вижу, вы твердо решили стать новым Делателем Королей, но история имеет свойство повторяться.
16+ Герцог Ричард Глостер, брат короля, возвращает ко двору Анну Невиль, дочь легендарного Уорвика Коронатора, которую все считали умершей! Неужели он все еще собирается жениться на этой женщине и вместе с ней взойти на трон? И захочет ли она разделить тяжесть венца с человеком, достойным ее мести, но не любви?
Тот, кто встает на ноги, потерпев поражение, становится вдвое сильнее.
16+ Герцог Ричард Глостер, брат короля, возвращает ко двору Анну Невиль, дочь легендарного Уорвика Коронатора, которую все считали умершей! Неужели он все еще собирается жениться на этой женщине и вместе с ней взойти на трон? И захочет ли она разделить тяжесть венца с человеком, достойным ее мести, но не любви?