У меня диета «Жри всё, что видишь, до первого января, а потом умори себя голодом».
Нежным душистым горошкам вроде меня жизненно необходимо всеобщее внимание, иначе мы чахнем.
«Сколько требуется мужчин, чтобы оклеить стены небольшой спальни?» — «Один, при условии, что вы нарежете его ооочень тонко».
— А ты что ли из этих, из феминисток, что ли? Ненавидишь мужчин и заставляешь их самих стирать носки? — Я не ненавижу мужчин, — поправила я его. — Я ненавижу всех людей.
Как сказал однажды великий Барт Симпсон: «Бабочку никто ни в чём не заподозрит».
Каждый из нас как может сражается на собственном поле боя.
Боже, как с мужчинами тяжело. Неудивительно, что первые лесбиянки не выдержали.
Не разбивайте людям сердце, оно у них одно. Лучше переломайте им кости, их двести шесть.
— А как ведут себя другие группы? — спросила я. — Просто идут и стреляют?
— Да, просто идут и стреляют! — не выдержал он. — И не маются дурью. Черт возьми, мне надо было сразу отдать вас Уокеру! Чарли никогда так не церемонится. Знаешь, Анерстрим, как бы он излечил твою нерешительность? Взял бы тебя за шкирку, как щенка, содрал бы всю одежду и вышвырнул в толпу этих примитивных мужиков с дубинками — с одним пистолетом в руках. Поверь, твое отличие от местных мохнатых женщин их нисколько не смутит. И я бы посмотрел тогда, на сколько секунд хватило бы твоей морали? Жалела бы их или стреляла во всех подряд без разбора?
Зря он об этом сказал, если честно. Мое богатое воображение немедленно нарисовало фантастическую картину — Чарльз Уокер, срывающий с меня одежду…
— О-о, Анерстирим, тебе уже пора домой, — протянул Билл, закатив глаза.
— Значит, ты не боишься магии?
— Я никогда с ней не сталкивался, — напряженно наблюдая за непонятными приготовлениями, ответил Бенвор. — Зато много раз видел, как люди причиняют друг другу вред вполне материальными способами. И если некоторые из этих способов мне пока незнакомы, это еще не значит, что они имеют сверхъестественную природу.