- А ты знаешь, Кукарача, что такое любовь? Кукарача кивнул головой. - Скажи! - Талант любви - самое драгоценное из всех сокровищ, дарованных богом человеку... И несчастен человек, ушедший из жизни без любви...
Сципион запросил сенат, что делать с захваченным городом. Пришел ответ: сровнять с землей и перепахать плугом, чтобы место это было проклято навсегда. Город подожгли. Он горел семнадцать дней. Сципион с лагерного холма с печалью смотрел на пожар. С ним был Полибий. Он слышал, как Сципион произнес два стиха из «Илиады»:
Будет некогда день — и погибнет священная Троя. С нею погибнет Приам и народ копьеносца Приама.
— О чем ты думаешь? — спросил его Полибий. Сципион ответил:
— Я думаю, что когда-нибудь вот так же погибнет и Рим.
Дисциплина — это и умение хранить тайну. Сенаторы никогда не рассказывали женам, о чем говорилось в сенате: женщины болтливы. Один сенатор взял с собой на заседание сына-подростка. Мать решила, что от мальчика ей легче будет выведать, о чем шла речь на заседании, и стала приставать к сыну с расспросами. Сын решил схитрить.
— Обсуждали, какой лучше принять закон: чтобы каждый мужчина имел двух жен или чтобы каждая женщина — двух мужей, — сказал он.
Мать поклялась хранить тайну. Однако уже на следующий день сенат осаждала целая толпа женщин со слезным криком:
— Лучше каждой женщине двух мужей!
Сенаторы были в ужасе. Мальчик успокоил их, рассказав о своей шутке. Ему объявили благодарность, но на будущее запретили приводить в сенат детей.
Против войны с Карфагеном стояли Сципионы, Эмилии и их друзья. Они напоминали: вот уже 100 лет воюет Рим с Карфагеном, Македонией, Сирией, и 100 лет не слышно в Риме о борьбе сословий - патрициев и плебеев, бедных и богатых. Страх перед внешним врагом объединяет народ. Если разрушить Карфаген - страха не будет, единодушия не будет, внешние войны кончатся, междоусобные начнутся, и Рим падет, погубив сам себя.
Я не верю в Бога, но верю в предназначение, в какое-то нами не познанное звено, которое может быть названо ангелом-хранителем. Слишком много я видела несправедливости, абсолютно непонятной для меня, гибельности для человеческой жизни, чтобы поверить в некое высшее существо, которое вершит жизнь на Земле и может остановить несправедливость.
Лидеров очень мало. И это совсем не многим удается. Вот Любимов – это человек, который входит в компанию, и уже все подстраиваются, что он скажет. Замолкают. Это объяснить нельзя. Он входит, и все ждут, пока он разденется, скажет что-то, а другой входит – все продолжают болтать свое. Это харизма.
Когда меня спрашивают, что я ценю больше всего на свете, кроме таких привычных понятий, как семья, профессия, я бы назвала знания. Мне кажется, образование – это потребность, и она либо существует в человеке, и он с ней родился, либо нет. Не существует границ тяги к знаниям. И если человек обладает этим даром, он счастлив, потому что узнать что-то новое дано каждому, будет ли это книга, область науки, собственные исследования или открытия новых стран, – всё это называется одним именем – желанием узнать что-то ещё и тем самым продлить свою жизнь за счёт того, что ты проглотил как можно больше на этой земле.
Почему человек должен создавать только шедевры? Почему у него не может быть перепадов настроения, переживаний, скончался кто-то рядом, иссякла энергия как таковая?!
Всегда считала, что в любом состоянии, особенно если ты человек пишущий, ты можешь свою жизнь превратить в сюжет и сделать её для кого-то уроком.
Дольше живут люди, которые умеют выплеснуть истерику, крик, темперамент, скандалистов, а людям внутреннего разрыва гораздо тяжелее и хуже.