Радоваться такой чепухе, как новый год, по моему мнению, нелепо и недостойно человеческого разума. Новый год такая же дрянь, как и старый, с тою только разницею, что старый год был плох, а новый всегда бывает хуже... По-моему, при встрече нового года нужно не радоваться, а страдать, плакать, покушаться на самоубийство. Не надо забывать, что чем новее год, тем ближе к смерти, тем обширнее плешь, извилистее морщины, старее жена, больше ребят, меньше денег...
Мастер Виноградинка только рукой махнул: - Эх, все дети одинаковы! Две у них ноги или тысяча - это, в сущности, все равно. Они способны изорвать тысячу пар ботинок на одной-единственной ноге.
— Отправляйся ты бродить по белу свету, поучись уму-разуму. — У... Как же мне учиться? Книжек-то у меня нет, да и купить-то их не на что. — Не беда, жизнь научит.
— Что скажет принц, когда почувствует этот запах бедности? — Можно опрыскать бедняков духами! — предложил Старший Камергер.
Генерал, нас предали! – завопил один из командиров колонн, подбежав к нему. – Моя колонна столкнулась с целой дивизией чердачных котов и кошек, вооружённых до зубов! На самом-то деле его войска не встретили ни одного кота – они только очень испугались. А у страха, как известно, глаза велики.
«барон стал худым как тот хлыстик, которым он погонял прежде своего слугу»
Доктор без кареты - наверняка шарлатан и проходимец.
Земляничка засунула палец в рот: это ей всегда помогало в трудные минуты. Пососешь палец - и в голову тебе придет дельная мысль.
– Завтра, – пригрозил вишенке синьор петрушка, – я заставлю тебя написать три тысячи раз: «Я не должен плакать за столом, ибо я мешаю пищеварению взрослых».
- ...Если б я только захотела, я могла бы подать на вас в суд за самовольное и насильственное вторжение в частные владения. Не правда ли, синьор адвокат? И она повернулась к синьору Горошку, который всегда оказывался поблизости, когда требовалась его помощь.
– Разумеется, синьора графиня! Это тягчайшее уголовное преступление!
И адвокат сейчас же пометил в своей записной книжке: “ За консультацию графиням Вишням по делу о насильственном вторжении доктора Каштана в частные владения – десять тысяч лир”.