Нужда научит всему, мой дружок. Нужда — мать смелости.
Простовато, но со вкусом!
- Дядя Джон, подсматривать нехорошо! - проявил вдруг неуместную принципиальность Нео.
- Никто и не подсматривает!
- И подслушивать тоже!
Я обречённо вздохнул, и Чучело вырвался на волю, взмахнул крыльями, взмыл в небо. Чёрный силуэт мелькнул на фоне багряного круга луна и сгинул во мраке.
- Это были разведывательные мероприятия, - оправдался я.
- Людям надо доверять, - наставительно заметил паренёк.
Я потрепал его рыжие волосы и покачал головой.
- Избавься от этого опасного заблуждения и поскорее.
Если бежишь просто так, а не потому, что должен, бег становится на удивление приятной штукой.
Люди слишком много всего говорят друг другу, думая, что это важно, а потом сожалеют о сказанном. Но сказанное уже не вернешь, оно становится частью твоей жизни, и сколько бы ты ни пыталась это игнорировать, ничего не получается.
Теперь Борн узнал, что его можно ранить. Что он уязвим. Кончилась беззаботная детская радость. Кончились дурачества. Потому что теперь в нем затаится определенное знание: он может умереть.
Мы оставались беженцами, перебирающимися из лагеря в лагерь, из страны в страну, в попытке обогнать распадающийся мир. Вот только мир разваливался сразу везде.
Ума счастье не прибавляет.
Когда я показала ему фотографию ласки в одной старой энциклопедии, он ткнул в нее щупальцем и сказал: – Ооооо! Длинномышь!
Что, если я – одинок? Что, если я – бессмертен? Что, если меня никто не создавал?