равнодушие – один из лучших инструментов охмурения...
Вот если речь о колдовстве, составленном самыми гениальными умами, ради высоких целей, на пике мастерства и после долгих лет теоретической подготовки – то тут да, изъян обязательно найдётся. Если же речь о студенческой дурости, то хоть тресни. Это как булыжник – просто и срабатывает всегда.
Теперь стало и грустно, и злобно, и всё вместе. В итоге я приняла единственное адекватное решение – притворилась, будто мне всё равно.
– Морис, раз уж я здесь, мне бы ещё к Дотсу, – сказала скромно. Решила, что таки нужно извиниться за вчерашнее не очень ласковое прощание.
– М-да? – отозвался маг. – Не получится, Ясинка. Лардар сегодня в отгуле.
С этими словами меня потянули к расположенному в конце зала выходу.
Мы покинули отгороженную зону, очутившись среди других, менее презентабельных столиков, за которыми уже рассаживались посетители столовой – просто время обеда как раз наступило. А потом…
– Ясь! – окликнули меня.
Я, конечно, обернулась и обнаружила рыжего, который держал наполненный поднос. Про отгул и собственное отсутствие в стенах министерства он, судя по всему, не знал.
Теперь я попыталась притормозить, однако Морис не позволил.
– Это галлюцинация, – заявил он и уверенно поволок дальше.
Увы, но зеленоглазый требованию не внял – видимо, был убеждён, что у одной ведьмы духу не хватит, а я…
– За мной долг, который желаю оплатить, – сказала, щурясь.
Брюнет застыл на миг, тут же улыбнулся и выдал:
– Да ладно, Ясь. Прощаю.
– Ну уж нет! – выпалила я.
Хотела добавить, что нам, ведьмам, подачек не нужно, а мне и подавно. Особенно от него. Особенно таким тоном и с вот таким лицом! Плюс, верховный меня уже скомпрометировал, и я теперь без вины виноватая, что неприемлемо – не люблю полумеры! Если уж быть виноватой, то взаправду и до конца.
там, где ведьмы, недоразумений не бывает, только хорошо продуманная диверсия.
... на полпути споткнулась и испытала прилив прямо-таки нестерпимой грусти, почти отчаяния. Просто я же в самом деле на него охотилась, а в итоге сама в капкан угодила. Причём я для Мориса не полноценная добыча, а этакий маленький, легкодоступный десерт.
В результате данных манипуляций одеяло соскользнуло ниже, обнажив рельефный мужской торс, а я, оценив фигуру, пришла к прежнему выводу: человек, наделённый такими данными, быть приличным попросту не может. Он однозначно развратник и прелюбодей!
Кто страдает в этом мире? Те, в ком чего-то не достает? Нет. Те, в ком есть что-то, чего в них не должно быть.
Первое, что Кира осознала в жизни, и первое, что испуганные родители заметили в ней, была радость одиночества.