Мои цитаты из книг
Пуля выбила из стены кусок штукатурки и с визгом унеслась по коридору, как отпущенный на перемену первоклашка. Второго выстрела не получилось - взвившийся над столом комендант достал руку разбушевавшегося взводного тяжелым каблуком кирзового ботинка. Получивший независимость «макаров» ударил графа Толстого точно в переносицу - видимо, у старого советского пистолета были свои счеты с пацифистами.
Когда до дембеля всего чуть-чуть, а тебя по ошибке кидают в самую горячую точку, то бишь в Чечню, впору от осознания глобальной невезухи пустить такую мужскую слезу, скупее которой не бывает. Хотя бравому лейтенанту Мудрецкому, командиру взвода химзащиты, свойственен здоровый армейский пофигизм. Правда, у местного коменданта негласное перемирие с чеченскими боевиками – никто никого не трогает. Но раз Мудрецкого послали на войну, он и воюет. Своими спецсредствами. От его газовой атаки не только...
Думал - все, крыша уехала, надо ловить и тремя гвоздями прибивать…
- Ну, знаешь, было немножко… - Мэр отвел глаза, но увидел перед собой огромную пятнистую фигуру и отвернулся в другую сторону. - Знаешь, как твой Леха крикнул, так накатило - самому стыдно, понимаешь? При всем селе с ума сходить - ай, как стыдно! Ты не обижайся, но немножко на твою химию все равно будем говорить. Да, слушай, дорогой, а почему на три гвоздя прибивать надо?
- Вокруг одного вертеться будет, а если два забить - на линии между ними качаться, - объяснил Мудрецкий. - Треугольник - самая устойчивая фигура, так вот и надо треугольником забивать. А четыре - это уже перебор получается…
Когда до дембеля всего чуть-чуть, а тебя по ошибке кидают в самую горячую точку, то бишь в Чечню, впору от осознания глобальной невезухи пустить такую мужскую слезу, скупее которой не бывает. Хотя бравому лейтенанту Мудрецкому, командиру взвода химзащиты, свойственен здоровый армейский пофигизм. Правда, у местного коменданта негласное перемирие с чеченскими боевиками – никто никого не трогает. Но раз Мудрецкого послали на войну, он и воюет. Своими спецсредствами. От его газовой атаки не только...
— Ты так ему веришь? — Да, Хавва. — Пусть его защитит Аллах, — сказала она искренне. — Он хороший человек, если заставил тебя сказать, что ты кому-то веришь.
«Самолет появился над дорогой внезапно. Он летел как-то странно, как не должны летать самолеты, описывая широкую дугу на высоте не более двадцати метров, левым крылом вперед. И сам самолет был непривычного вида, пустынного раскраса, но похожий силуэтом не на стремительный истребитель, а на раскормленного горбатого москита, который облетает спящего туриста, выбирая место для продолжения банкета. Многотонная туша двигалась неторопливо, наплевав на аэродинамический коэффициент, подъемную силу и...
Мир повзрослел и стал слишком сложен для того, чтобы хранить тайны так, как это делалось раньше, да и сама тайна изменилась. Там, где проповедь транслируется мировой сетью сразу по окончании передачи об экстрасенсах и перед порнофильмом, идеи чистоты веры теряют смысл.
«Самолет появился над дорогой внезапно. Он летел как-то странно, как не должны летать самолеты, описывая широкую дугу на высоте не более двадцати метров, левым крылом вперед. И сам самолет был непривычного вида, пустынного раскраса, но похожий силуэтом не на стремительный истребитель, а на раскормленного горбатого москита, который облетает спящего туриста, выбирая место для продолжения банкета. Многотонная туша двигалась неторопливо, наплевав на аэродинамический коэффициент, подъемную силу и...
Как говорил мой русский друг Беня Борухидершмойер — это такая страна, что здесь воскреснуть, как раз плюнуть! Как говорил мой русский друг Беня Борухидершмойер — чтоб нам так жить, как здесь страдают.Как говорил мой русский друг Беня Борухидершмоер: «Женщина — это нежное, хрупкое и беззащитное создание, от которого хрен спасешься».
«Самолет появился над дорогой внезапно. Он летел как-то странно, как не должны летать самолеты, описывая широкую дугу на высоте не более двадцати метров, левым крылом вперед. И сам самолет был непривычного вида, пустынного раскраса, но похожий силуэтом не на стремительный истребитель, а на раскормленного горбатого москита, который облетает спящего туриста, выбирая место для продолжения банкета. Многотонная туша двигалась неторопливо, наплевав на аэродинамический коэффициент, подъемную силу и...
– Это ни к чему, – сказал Иегуда, и, посмотрев Бен Яиру в глаза, улыбнулся. – Можешь не тратить слова и время. Жребий не нужен, Элезар. Я бы многое отдал за возможность перерезать тебе горло, а тут она сама идет мне в руки!
– Иногда, старик – просипел вождь в ответ, ответив на оскал оскалом, – иметь верного врага лучше, чем иметь хорошего друга.
На раскопках древней крепости в Израиле найдена рукопись I века н.э. Мирная научная экспедиция, обнаружившая старые свитки, уничтожена, за оставшимися в живых археологами идет безжалостная охота. Легион – организация, созданная еще при императоре Константине, по-своему охраняет догматы веры, физически уничтожая тех, кто на них покушается. Почему древний пергамент обрек на смерть всех, кто к нему прикасался? Какое отношение имеет ко всему этому проповедник из Галилеи Иешуа Га-Ноцри, писатель...
– Что стоит твоя вера, старик, если ради нее ты не способен на жертву? На настоящую жертву!
– Ты сегодня пожертвовал не тысячью человек, Элезар. Ты убил сотни колен израилевых, которым теперь не суждено родиться. Если бы ты оставил в живых только этих троих, если бы им удалось спрятаться и выжить, то сколько бы мудрецов и героев вышло из их чресл и чресл их потомков?
На раскопках древней крепости в Израиле найдена рукопись I века н.э. Мирная научная экспедиция, обнаружившая старые свитки, уничтожена, за оставшимися в живых археологами идет безжалостная охота. Легион – организация, созданная еще при императоре Константине, по-своему охраняет догматы веры, физически уничтожая тех, кто на них покушается. Почему древний пергамент обрек на смерть всех, кто к нему прикасался? Какое отношение имеет ко всему этому проповедник из Галилеи Иешуа Га-Ноцри, писатель...
«Здесь все началось, здесь все и окончится, подумал Филипп спокойно. Когда-нибудь я тоже приеду сюда, отец. Приеду, как ты – почувствовав, что пришла пора заканчивать земные дела. Приеду один, спрятавшись от всех, словно кот, который, учуяв скорую смерть, уходит умирать подальше от глаз, и лягу в землю неподалеку от этой могилы. И если у тебя хватит терпения меня дождаться, мы о многом поговорим, наставник. Мы так мало говорили друг с другом при жизни…»
На раскопках древней крепости в Израиле найдена рукопись I века н.э. Мирная научная экспедиция, обнаружившая старые свитки, уничтожена, за оставшимися в живых археологами идет безжалостная охота. Легион – организация, созданная еще при императоре Константине, по-своему охраняет догматы веры, физически уничтожая тех, кто на них покушается. Почему древний пергамент обрек на смерть всех, кто к нему прикасался? Какое отношение имеет ко всему этому проповедник из Галилеи Иешуа Га-Ноцри, писатель...
Наброски на обрывках пергамента, сделанные тушью из каракатицы – рисунки в несколько линий, похожие на эскизы к фрескам в греческом стиле.
Профиль кудрявого мальчишки с курносым вздернутым носом…
Мальчишка в анфас – широко расставленные глаза, вихры, спадающие на лоб, щербатая улыбка…
Девушка, волосами которой играет ветер…
Галера под парусом…
Незаконченный силуэт девушки – той самой, чей профиль был на первом эскизе – Филипп мог за это поручиться…
Гребень волны и висящая над ним в восходящем потоке чайка…
Скупые линии. Едва заметная штриховка, нервный пунктир, лишь обозначенная тень… Странно, но эти небрежные рисунки были настолько живыми, что Филипп немедля пересмотрел их еще раз.
Рисунков оказалось немало: некоторые совсем истрепались, некоторые явно были сделаны совсем недавно, но все они, несомненно, вышли из-под одной руки.
Лица. Фрагменты пейзажей. Узкая кошачья морда. Ворон. Оскалившийся пес. Щенок, гонящийся за хвостом. Дельфины, взмывшие над волной. Рыбачьи лодки на воде в бухте. Опять курносый мальчишка…
С куска пергамента на Филиппа смотрел Спирос. Он сам смотрел на себя через сорок прошедших лет, истончивших края рисунка, расчертивших морщинами и шрамами кожу Легата, покрывших его душу коркой, толстой, как кожа боевого слона.
Кудрявый мальчишка.
Скуластый юноша, по-монашески остриженный «под горшок».
Молодой мужчина, упрямо склонивший голову.
Девушку Филипп не знал. Никогда не видел, он мог бы вспомнить почти каждого из тех, с кем сталкивался за последние двадцать лет, а ее не помнил.
Если сам он на рисунках взрослел, то она оставалась молодой. Ираклий повторял ее профиль десятки раз, словно пытался запомнить, потом рисовал полупрофиль, потом силуэт… Менялись сюжеты, пейзаж вокруг, но девушка оставалась юной и красивой. И волосами ее все время играл ветер.
На раскопках древней крепости в Израиле найдена рукопись I века н.э. Мирная научная экспедиция, обнаружившая старые свитки, уничтожена, за оставшимися в живых археологами идет безжалостная охота. Легион – организация, созданная еще при императоре Константине, по-своему охраняет догматы веры, физически уничтожая тех, кто на них покушается. Почему древний пергамент обрек на смерть всех, кто к нему прикасался? Какое отношение имеет ко всему этому проповедник из Галилеи Иешуа Га-Ноцри, писатель...
История создается с помощью допущений и подгоняется в рамки утвержденных учеными сообществами аксиом. Она начинает собственную жизнь в тот момент, как заканчивается событие, и состоит из субъективных свидетельств, ложных толкований и интерпретаций. Вписанная в анналы истории глава не имеет ничего общего с реальностью, и пишется так, чтобы представить в выгодном свете тех, кто в этот момент «оплачивает музыку».
Так было всегда.
Так будет всегда.
Историю пишут победители. И горе побежденным.
Этой рукописи 2000 лет, и в истории человеческой цивилизации для нее нет места. Те, кто нашел ее, обречены на гибель – по их следам идет отряд безжалостных убийц, созданный еще во времена Римской империи. От воинов Легиона не скрыться ни в ущельях Иудейских гор, ни на улочках Иерусалима – выбрав себе жертву, они никогда промахивались… Но на этот раз они промахнулись, и тайна Проклятого осталась в руках у троих беглецов. Могут ли свидетельства тысячелетней давности изменить сегодняшний мир? Что...