Каждый влюбленный в сердце своем безумец, а в душе – менестрель.
Знавал я одного господина из Пафлагонии, который имел обыкновение каждое утро заглатывать живую змею. Он любил говорить, что эта привычка рождает уверенность в наступающем дне: мол, за весь день с тобой не может случиться по крайней мере ничего более неприятного. Когда его приговорили к повешению, перед казнью беднягу заставили слопать полную миску лохматых многоножек, так что его убеждение в конце концов себя не оправдало.
… юноша чувствовал, будто они двое занимают одно место во вселенной. Как если бы на один великолепный, всепоглощающий миг они стали единым существом, дающим и принимающим, как звезды, что сливаются с предрассветным небом.
Совершенно против нашей воли нас задерживает весь мир. Ожидай нас в день нашего прибытия.
Время, умелый вор, мало-помалу перетаскивает все на свете на свой огромный пыльный склад.
<...> каждый влюблённый в сердце своём безумец, а в душе - менестрель.
"Опаснее пути туда только путь обратно."
Я вырву тебе глаза и один привяжу к селедке, а второй – к чайке, чтобы двойное видение неба и моря свело тебя с ума!
Приключения весьма хороши, когда они в меру.
Мало кто из нас видел звезды такими, как народ тех дней: в наших городах слишком много света.