“Если человек не боится темноты, значит он не знает, кто в ней живет.”
Нет, конечно, он всегда знал, что деревья так же разумны, как и люди. Они могут и помочь, и навредить, наградить и отомстить. Деревья мудры, у них долгая память, а потому странника всегда первым делом расспрашивают о том, что ему рассказали встреченные по пути деревья, а уж потом — люди. Ильмо знал, что сосна — дерево-воин, а ель — дерево-колдун. Что липа щедро делится своей силой со всяким прохожим, а дуб — только с тем, кто способен ее взять не надорвавшись. Что ольха привлекает нечисть, а можжевельник ее распугивает. Что осина — дерево никудышное и опасное — растет ногами в болоте, своей жизненной силы ей не хватает, и она наловчилась пить ее из людей. Что рябина хранит домашний очаг для многих поколений, и лучше вырезать весь род до последнего младенца, чем срубить растущую у порога рябину…
Айникки знала Ильмаринена почти с рождения. Росли по соседству, как два деревца, – а, став старше, переплелись ветвями, чтобы всегда быть вместе. С самого отрочества родители твердили Айникки, что Ильмо ей не пара, что он непохож на прочих парней. Но именно за это она его и полюбила.
Как далеко придется зайти на пути к силе? Где проходит граница между допустимым и невозможным, и существует ли она вообще для похъёльского колдуна? Или в этом суть похъёльской магии: остановишься – считай, проиграл? Разве он не знал, что ему предстоит, когда уговаривал Рауни взять его в ученики? Не знал, что всё это кончится убийством?! «Нет, – поправил он себя, – убийство – только начало».
– Мудрый, обретя всемогущество, к нему не прикоснется, пока не узнает о последствиях, – подумав, сказала девочка. – А неразумный начнет тут же тратить силу на пустяки, преследуя свои мелкие цели, и погубит мир, сам того не заметив.
Правда заключается в том, что если вы ничего из себя не представляете без кого-то другого, то вы вообще ничего из себя не представляете.
Ничем не возмущается только те, кому есть что скрывать.
Единственные убийства, которые происходят по ночам и о которых ночью же становится известно, совершаются пьяными мудаками, а единственный мотив пьяных мудаков сводится к тому, что они пьяные мудаки.
Никто не нуждается в отношениях. То, что действительно нужно, — немного здравого смысла, чтобы это понять, немотря на всю чушь, которую вываливают масс-медиа, взахлеб кричащие, что сами по себе вы ничего не значите и если вы с этим не согласны, то вы урод. Правда заключается в том, что если вы ничего из себя не представляете без кого-то другого, то вы вообще ничего из себя не представляете.
Time after time it's left me gobsmacked, how people will tell you things they should keep locked inside for life; how ferociously they need the story out in the air, in the world, to exist somewhere outside their own heads.