admin

– Невелика премудрость причинить человеку боль, – отозвался Курт просто. – Премудрость в том, чтобы сделать это правильно;

Молчание никогда не бывает полным или вечным… Люди всегда рассказывают именно о том, о чем клянутся молчать, всегда говорят о том, о чем обещали даже не думать, и не всегда под пытками; такова суть людская… Любой секрет – самая известная вещь на свете…

– А теперь – скажи: все еще жаль? Или сегодня – он получил по заслугам? – Он получил по заслугам, – согласился помощник, отвернувшись. – Но мне жаль его.

— До́ смерти не хочется помирать.

...дабы врожденная твоя стойкость имела в поддержке что-то, кроме себя самой...

В этом мире грязь, мерзость, зло; так? Очень просто — запереться где-нибудь, глаза закрыть и уши зажмурить, пусть те, у кого нет роскоши блюсти свою безгрешность, копаются в этой грязи сами. Это весьма удобно.

– За-ме-ча-тельно! – выговорил Бруно со смаком. – Инквизиция арестовывает иудеев; старые добрые времена… Stabilitas – вот что главное в нашей жизни. Дает ощущение уверенности и неизменности основных принципов бытия.

Невозможно видеть разные стороны истины. Разные стороны свободной воли. Можно быть по разные стороны от них.

Когда ещё кому-то плохо, собственные мучения уже кажутся вполовину меньше.

— Что-то никакой торжественности в моменте, — проводив взглядом поскальзывающуюся в лужах фигуру Ланца, вздохнул подопечный, пытаясь грязным пальцем оттереть пятно с безнадежно угвазданного рукава. — Я как-то иначе себе все это видел — десяток арбалетчиков целится в могилу (а ну как встанет), вокруг пара экзорсистов с возвышенными физиономиями, кучка инквизиторов с факелами… Ну, и какой-нибудь придурок роется в земле.