Мои цитаты из книг
Краткое изложение не есть чтение. В сущности, оно противоположно чтению. Краткое изложение - это всего лишь информация. Чтение же неупорядоченно, сбивчиво и бесконечно увлекательно. Краткое изложение закрывает тему, а чтение, напротив, раскрывает ее.
Если бы собаки не залаяли, как бешеные, на незнакомый фургон у дверей дворцовой кухни, королева никогда не узнала бы о еженедельных визитах Вестминстерской передвижной библиотеки. Но, поднявшись по ступенькам фургона, чтобы извиниться за поднятый собаками шум, она, в конце концов, выбрала роман полузабытой писательницы Айви Комптон-Бернетт. Чтение не влекло королеву, но воспитание не позволило оставить книгу недочитанной, а затем, чтобы не показаться невежливой, она взяла еще одну. Вторая,...
…Я думаю, что, достигнув восьмидесяти лет, человек должен поблагодарить Жизнь. У меня, во всяком случае, есть за что ее благодарить…
Сколько было хорошего при всем бессильном стремлении многих и многих причинить мне дурное!
Жизнь! В какое необыкновенное время я «посетил» (Тютчев) свою страну. Я застал все роковые ее годы, видел множество людей всех возрастов, всех социальных слоев, всех степеней образования, всех психологических типов: и тех, кого мог бы назвать святыми, и тех, хуже которых трудно себе представить: прямых убийц тысяч и тысяч людей. Я видел и вершителей судеб, и их жертв. И жизнь повела меня по путям, которые шли ближе к жертвам, чем к их губителям. Что-то я смог сделать хорошее другим. Что-то я смог сделать и для Древней Руси…
В настоящий том "Избранного" включена книга "Воспоминаний" замечательного ученого, гражданина, человека, в точном смысле слова сына XX века, разделившего с ним его обретения и потери, академика Д.С. Лихачева, написанная в жанре воспоминаний.
Мудрость — это еще и принципиальность в сочетании с терпимостью и верой в разум, с умением признать собственные заблуждения. А разум — коллективное достояние человечества. Ни у кого нет монополии на него. Никто не вправе считать свое мнение истиной непогрешимой, а самого себя ее носителем.
В настоящий том "Избранного" включена книга "Воспоминаний" замечательного ученого, гражданина, человека, в точном смысле слова сына XX века, разделившего с ним его обретения и потери, академика Д.С. Лихачева, написанная в жанре воспоминаний.
В столовой я, встречая знакомые лица, каждый раз думал: «Этот жив». Люди в столовой встречались со словами: «Вы живы! Как я рад!» С тревогой узнавали друг у друга: такой-то умер, такой-то уехал. Люди пересчитывали друг друга, считали оставшихся, как на поверке в лагере.
В настоящий том "Избранного" включена книга "Воспоминаний" замечательного ученого, гражданина, человека, в точном смысле слова сына XX века, разделившего с ним его обретения и потери, академика Д.С. Лихачева, написанная в жанре воспоминаний.
Чтобы обвинения «проработок» не забывались, выпускались особые стенгазеты. Значение этой «стенной литературы» было очень велико. Содержание статей в них контролировалось парторганизациями. Здесь проработчикам можно было разгуляться даже шире, чем на собрании или чем в печати областной или центральной. Жертвы «проработок» подвергались оскорбительным издевательствам. Помещались карикатуры и лозунги через всю газету: «До конца искоренить!»; «Покончить с…!», «Вырвать с корнем!» и т. п. В них особенно доставалось ученикам, друзьям, просто честным ученым, попытавшимся вступиться за гонимых.
Как-то мы с Б. В. Томашевским подошли к нашей институтской стенгазете, в которой большими буквами был написан очередной призыв «До конца искореним формализм» (или что-то в этом роде). Скользнув взглядом своих близоруких глаз по содержанию заметок и лозунгу, Борис Викторович, вздохнув, громко произнес: «Раньше проще было: „Бей жидов, спасай Россию!"» У стенгазеты (сразу после ее выхода) вертелись стукачи: следили за реакцией читателей, и Борис Викторович это, разумеется, знал…
Каждого выпуска стенгазеты ждали: определялось направление, в котором должен дальше идти «охотничий гон».
В настоящий том "Избранного" включена книга "Воспоминаний" замечательного ученого, гражданина, человека, в точном смысле слова сына XX века, разделившего с ним его обретения и потери, академика Д.С. Лихачева, написанная в жанре воспоминаний.
А как вели себя обычно в зале при «проработках»? Расположение участников было, как правило, такое: за столом президиума «празднично» сидели «почтенные» ученые, партийные и общественные руководители местного масштаба с глубокомысленными лицами. Первые ряды зала занимали те из «ученых», которым надлежало выражать одобрение или выступать с обвинениями. Дальше — остальная часть зала, которая в ужасе ожидала, сочувствовала несчастным, тихо — а иногда и громко — возмущалась. «Стукачи» повсюду бодрствовали.
В настоящий том "Избранного" включена книга "Воспоминаний" замечательного ученого, гражданина, человека, в точном смысле слова сына XX века, разделившего с ним его обретения и потери, академика Д.С. Лихачева, написанная в жанре воспоминаний.
Страдающий и умирающий Бог как бы оправдывает страдания самого человека. В нравственном отношении это очень важно. Именно поэтому Осип Мандельштам утверждал, что современный человек должен, обязан быть христианином. Почему именно христианином? Потому, считал он, что в современном страдающем обществе только христианство может и утешать, и управлять страданиями человека. Именно управлять, не допускать того, чтобы одно страдание повлекло за собой другое и чтобы этот круг никогда уже нельзя было разорвать. Одно наблюдение: люди, пришедшие к христианству, часто лучше и тоньше его чувствуют, чем люди традиционно христианские. Это объяснимо. Тот, кто пришел к христианству, — пришел сознательно, а не получил его по наследству, так сказать по инерции. Христианство Мандельштама и Пастернака тому примеры. В связи с этим несколько слов о «Докторе Живаго». По моему убеждению, это произведение, пока еще не понятое до конца… И не знаю, в состоянии ли мы вообще его понять. Может быть, это уже удел и привилегия потомков.
В настоящий том "Избранного" включена книга "Воспоминаний" замечательного ученого, гражданина, человека, в точном смысле слова сына XX века, разделившего с ним его обретения и потери, академика Д.С. Лихачева, написанная в жанре воспоминаний.
Литература, пожалуй, самый важный предмет для становления личности. Литература дает возможность человеку как бы прожить жизнь за героев произведения. Нет, я не о вульгарном подражании герою, мол, прочитает молодой человек роман и непременно станет лучше. Чтение классики — это огромный духовный процесс.
В настоящий том "Избранного" включена книга "Воспоминаний" замечательного ученого, гражданина, человека, в точном смысле слова сына XX века, разделившего с ним его обретения и потери, академика Д.С. Лихачева, написанная в жанре воспоминаний.
От народа скрывали истинные шедевры литературы и искусства — Булгакова, Платонова, Набокова, Пильняка, Ахматову, Кандинского, Шагала, Малевича… Но не скрыть их в мире современных коммуникаций. Произведения этих авторов становились достоянием зарубежья и оттуда, признанные и прославленные, возвращались на Родину. Наша литература, наше искусство обогатили мировую культуру и теперь заняли свое место в отечественной культуре, стали катализатором общественной и духовной жизни. Так и литература, искусство зарубежных стран воздействуют на нашу культуру, обогащая нас духовно, эстетически. Важно, чтобы этот процесс шел беспрерывно. Трудно даже вычислить, как культуры взаимодействуют. К примеру, творчество Пушкина зависит и от античной культуры, и от творчества английского романтика Байрона, и от французской литературы, и от арабской литературы, и от многих других культур. И в то же время Пушкин — самый русский, самый национальный поэт.
В настоящий том "Избранного" включена книга "Воспоминаний" замечательного ученого, гражданина, человека, в точном смысле слова сына XX века, разделившего с ним его обретения и потери, академика Д.С. Лихачева, написанная в жанре воспоминаний.
В декабре (если не ошибаюсь) появились какие-то возможности эвакуации на машинах через Ладожское озеро. Эту ледовую дорогу называли дорогой смерти (а вовсе не «дорогой жизни», как сусально назвали ее наши писатели впоследствии). Немцы ее обстреливали, дорогу заносило снегом, машины часто проваливались в полыньи (ведь ехали ночью). Рассказывали, что одна мать сошла с ума: она ехала во второй машине, а в первой ехали ее дети, и эта первая машина на ее глазах провалилась под лед. Ее машина быстро объехала полынью, где дети корчились под водой, и помчалась дальше, не останавливаясь. Сколько людей умерло от истощения, было убито, провалилось под лед, замерзло или пропало без вести на этой дороге! Один Бог ведает! У А. Н. Лозановой (фольклористки) погиб на этой дороге муж. Она везла его на детских саночках, так как он уже не мог ходить. По ту сторону Ладоги она оставила его на саночках вместе с чемоданами и пошла получать хлеб. Когда она вернулась с хлебом, ни саней, ни мужа, ни чемоданов не было. Людей грабили, отнимали чемоданы у истощенных, а самих их спускали под лед. Грабежей было очень много. На каждом шагу — подлость и благородство, самопожертвование и крайний эгоизм, воровство и честность.
В настоящий том "Избранного" включена книга "Воспоминаний" замечательного ученого, гражданина, человека, в точном смысле слова сына XX века, разделившего с ним его обретения и потери, академика Д.С. Лихачева, написанная в жанре воспоминаний.