Мои цитаты из книг
Я вообще считаю, что для поддержания любви необходим некий пространственный зазор и благоговейная отчужденность, которую непременно нужно сохранять. Стоит подойти друг к другу вплотную, как физиологические подробности присутствия рядом другого человека видны во всей своей неприглядности, словно под увеличительным стеклом.
Сири Хустведт - одна из самых заметных фигур в современной американской литературе: романистка, поэтесса, влиятельный эссеист и литературовед, а кроме того - на протяжении без малого тридцати лет жена и муза другого известного прозаика, Пола Остера. "Что я любил" - третий и, по оценкам критики, наиболее совершенный из ее романов. Нью-йоркский профессор-искусствовед Лео Герцберг вспоминает свою жизнь и многолетнюю дружбу с художником Биллом Векслером. Любовные увлечения, браки, разводы,...
Легко забыть доброту, да трудно несть не расплескивая. О доброте не кричат, а кто крикнет, тому самый тяжелый грех в послужной список.
Исторический роман "Скитальцы" посвящен русскому религиозному расколу, который разъял все общество на две непримиримые стороны. Владимир Личутин впервые в современной литературе глубоко и всесторонне исследует этот странный потусторонний и реальный мир, национальную драму, что постигла Русь в XVII веке и сопровождает русский парод и поныне, подтверждая евангельскую заповедь: "Всякое царствие, разделившееся в себе, не устоит". Роман полон живописных картин русского быта, обрядов, национальных...
– Прости… Это шерсть на душе растет. Стричь пора…
Исторический роман "Скитальцы" посвящен русскому религиозному расколу, который разъял все общество на две непримиримые стороны. Владимир Личутин впервые в современной литературе глубоко и всесторонне исследует этот странный потусторонний и реальный мир, национальную драму, что постигла Русь в XVII веке и сопровождает русский парод и поныне, подтверждая евангельскую заповедь: "Всякое царствие, разделившееся в себе, не устоит". Роман полон живописных картин русского быта, обрядов, национальных...
Баба что гриб: цветет, пока пора. Так за что предал дружбу свою? Дитя ты, дитя… За гриб ведь. За лешеву еду.
Исторический роман "Скитальцы" посвящен русскому религиозному расколу, который разъял все общество на две непримиримые стороны. Владимир Личутин впервые в современной литературе глубоко и всесторонне исследует этот странный потусторонний и реальный мир, национальную драму, что постигла Русь в XVII веке и сопровождает русский парод и поныне, подтверждая евангельскую заповедь: "Всякое царствие, разделившееся в себе, не устоит". Роман полон живописных картин русского быта, обрядов, национальных...
Эта книга возносит человека и так же легко роняет его. Читая ее, можно сойти с ума и полететь в ту бездну, когда вроде бы живешь, но уже мертв. На тыщи верст под Библией мать-сыра земля напитана слезами радости и умиления и кровью безжалостной мести; под нею задыхается вечно не умирающий язычник, и его непрестанные страдания отзываются в нас и корежат. Чудо это иль чудовище, убившее наше детство, наш восторг пред природою? Белая то магия или черная? Ежели укрепляет душу, ведя к подвигу, то стольких же ввела в грех и соблазн, ведь из нее можно выискать все, чему ты тайно уверился, и укрепить эти прихоти.
Исторический роман "Скитальцы" посвящен русскому религиозному расколу, который разъял все общество на две непримиримые стороны. Владимир Личутин впервые в современной литературе глубоко и всесторонне исследует этот странный потусторонний и реальный мир, национальную драму, что постигла Русь в XVII веке и сопровождает русский парод и поныне, подтверждая евангельскую заповедь: "Всякое царствие, разделившееся в себе, не устоит". Роман полон живописных картин русского быта, обрядов, национальных...
Одно прикосновенье к Библии позволяет вести ближнего на плаху и начинать войны, но ею же и милуют отверженного. Ни одному еще человеку на свете не открылось библейское слово без тени тлена и печали. Какие видимые могучие церкви выстроились, окутанные облаком слов и мыслей и благих заветов, но внутри-то они уже мертвы и повиты тленом; сколько храмов невидимых возросло в душах человечьих, и вся жизнь исполнялась по тем заветам, что открылись вдруг, опеленали гордыню и натуру, но не смирили ее.
Исторический роман "Скитальцы" посвящен русскому религиозному расколу, который разъял все общество на две непримиримые стороны. Владимир Личутин впервые в современной литературе глубоко и всесторонне исследует этот странный потусторонний и реальный мир, национальную драму, что постигла Русь в XVII веке и сопровождает русский парод и поныне, подтверждая евангельскую заповедь: "Всякое царствие, разделившееся в себе, не устоит". Роман полон живописных картин русского быта, обрядов, национальных...
Были глаза как улово, где вода кружит: угоди ненароком – и засосет даже самого бывалого.
Исторический роман "Скитальцы" посвящен русскому религиозному расколу, который разъял все общество на две непримиримые стороны. Владимир Личутин впервые в современной литературе глубоко и всесторонне исследует этот странный потусторонний и реальный мир, национальную драму, что постигла Русь в XVII веке и сопровождает русский парод и поныне, подтверждая евангельскую заповедь: "Всякое царствие, разделившееся в себе, не устоит". Роман полон живописных картин русского быта, обрядов, национальных...
Денежки-то есть, дак и калачики ешь, а денежек нет – поколачивай в плешь. С деньгами и козел – царь, верно?..
Исторический роман "Скитальцы" посвящен русскому религиозному расколу, который разъял все общество на две непримиримые стороны. Владимир Личутин впервые в современной литературе глубоко и всесторонне исследует этот странный потусторонний и реальный мир, национальную драму, что постигла Русь в XVII веке и сопровождает русский парод и поныне, подтверждая евангельскую заповедь: "Всякое царствие, разделившееся в себе, не устоит". Роман полон живописных картин русского быта, обрядов, национальных...
Он снова с силою запер глаза, воспринимая случившееся как смешной сон, но больной огонь в чреслах не пропадал, а тлел ровно, сосуще, как бы в зияющую рану вытекали последние жизненные соки, и оставалась на примосте одна провялившаяся кожурина. Дерево-то и живет лишь до той поры, пока семя готово ронять; а как отпала охота, тут и завелся неминучий короед, и скоро проест он насквозь и морщинистую вековую кору, и болонь, и сердцевину.
Исторический роман "Скитальцы" посвящен русскому религиозному расколу, который разъял все общество на две непримиримые стороны. Владимир Личутин впервые в современной литературе глубоко и всесторонне исследует этот странный потусторонний и реальный мир, национальную драму, что постигла Русь в XVII веке и сопровождает русский парод и поныне, подтверждая евангельскую заповедь: "Всякое царствие, разделившееся в себе, не устоит". Роман полон живописных картин русского быта, обрядов, национальных...
Годы ушли на передел души, пока-то сердце закоснело, покрылось лубом и корою; тоскливая ненависть, ожесточение к бабьему роду и постоянная брезгливость заселили то место, где раньше обитала любовь.
Исторический роман "Скитальцы" посвящен русскому религиозному расколу, который разъял все общество на две непримиримые стороны. Владимир Личутин впервые в современной литературе глубоко и всесторонне исследует этот странный потусторонний и реальный мир, национальную драму, что постигла Русь в XVII веке и сопровождает русский парод и поныне, подтверждая евангельскую заповедь: "Всякое царствие, разделившееся в себе, не устоит". Роман полон живописных картин русского быта, обрядов, национальных...