Когда-то я поклялся, назвав малазанцев своими врагами. Но судя по тому, что я увидел с того часа, они ничуть не более жестоки, чем прочие нижеземцы.
Он стал старше, чем даже сам ожидал, и эти дополнительные недели и месяцы не дали ему ничего, что было бы достойно усилий.
Разочарован. Съел всего двух стражников.
Его одиночество завершилось. Покаянное служение окончено. Путь начинается вновь.
Даже уложив камень на камень, ты сотворишь темницу.
Культы питаются друг другом, девочка. Целые мифы присваиваются, чтобы разжечь веру.
А ты в следующий раз заносчивость оставь у дверей конюшни.
Я не верю, что счастье может зависеть от какой-то конкретной страны. Счастье – оно всегда у тебя внутри, если ты умеешь настроиться на него.
Сейчас такое время, что уже не за хорошие вещи человека благодаришь, а за то, что плохого не делает
Самое трудное в этом мире — слышать и видеть. Мы не желаем видеть. Вы думаете, капиталист интересуется положительными сторонами коммунистической идеи? Или, может, коммунист хочет узнать о сильных сторонах капиталистического строя? Полагаете, богатый жаждет что-то знать о нищих? Мы не желаем видеть, поскольку зрячий может захотеть перемен. Мы не хотим смотреть. Если вы смотрите, вы теряете контроль над происходящим, теряете контроль над жизнью, которой вы только-только научились кое-как управлять... Вероятность того, что вы проснетесь, прямо пропорциональна количеству тех воспринятых вами истин, от которых вы не сбежали. Сколько новой информации вы можете воспринять? Сколько можете отринуть ценных и дорогих вашему сердцу вещей и не удрать? Насколько вы готовы мыслить в непривычных категориях?
Первым делом мы обычно пугаемся. Боимся мы отнюдь не нового. Того, чего не знаешь, бояться невозможно. Неведомое никому не может внушить страх. Люди боятся потерять известное. Вот чего страшится каждый из вас.