Мои цитаты из книг
Ваш Миллиард-Сити, как я вижу, потребляет музыку только в коробках, - этакие музыкальные консервы, которые засылаются сюда, как коробки с сардинками или паштетами.
Американские миллиардеры сооружают гигантский электроходный остров «Стандард-Айленд», с целым городом Миллиард-Сити на нем, с искусственной рекой, с лугами и парками на искусственной почве. Там им предоставлены всевозможные блага цивилизации, в том числе и фантастические. Однако мечта о праздном и беспечном плавании не осуществляется. В борьбе за власть над Стандард-Айлендом сталкиваются два главных магната — банкир и нефтяной король, и все население острова раскалывается на два враждующих...
От Англии - майор Донеллан и его секретарь Дин Тудринк. Эти двое воплощали в себе жадные стремления Соединенного королевства, его коммерческие и промышленные инстинкты, его способность считать своими по какому-то закону природы все территории, северные, южные и экваториальные, до сих пор никому не принадлежавшие.
Американские миллиардеры сооружают гигантский электроходный остров «Стандард-Айленд», с целым городом Миллиард-Сити на нем, с искусственной рекой, с лугами и парками на искусственной почве. Там им предоставлены всевозможные блага цивилизации, в том числе и фантастические. Однако мечта о праздном и беспечном плавании не осуществляется. В борьбе за власть над Стандард-Айлендом сталкиваются два главных магната — банкир и нефтяной король, и все население острова раскалывается на два враждующих...
Эти двое делегатов должны были оказаться, очевидно, самыми ярыми противниками Арктической компании. Северный полюс является их собственностью, он принадлежит Англии с доисторических времен, сам господь бог вверил англичанам ось вращения Земли, и они не допустят перехода ее в чужие руки.
Американские миллиардеры сооружают гигантский электроходный остров «Стандард-Айленд», с целым городом Миллиард-Сити на нем, с искусственной рекой, с лугами и парками на искусственной почве. Там им предоставлены всевозможные блага цивилизации, в том числе и фантастические. Однако мечта о праздном и беспечном плавании не осуществляется. В борьбе за власть над Стандард-Айлендом сталкиваются два главных магната — банкир и нефтяной король, и все население острова раскалывается на два враждующих...
«И вот тогда они по-настоящему полюбят друг друга. Ведь нужны долгие годы, чтобы как следует узнать друг друга, масса общих воспоминаний»
Заведя случайную интрижку с замужней женщиной, Тони Фальконе, счастливый муж и отец, и представить не мог, чем это кончится. Казалось бы ни к чему не обязывающий разговор после бурных ласк в гостиничном номере дал толчок лавине, которая погребла под собой его безмятежную жизнь.
родители одевали его, как принца, он даже белые перчатки носил, за что его дразнили «пидорасом»
Книга произведений, которые представляют собой особый феномен позднего Ю.Нагибина: своеобразный итог, черту, которая подводится под литературной деятельностью этого неординарного писателя. Повести "Тьма в конце тоннеля" и "Моя золотая теща" пронизаны болью о горькой судьбе России в XX веке.
Наши корифеи отправлялись в Москву, напялив на себя все, что имелось в доме: на подштанники — лыжные штаны, а сверху брюки; так же многослойно был укутан торс: нательная рубашка, шерстяная и верхняя, какой-нибудь свитерок, на все это натягивался пиджак, который топорщился, не застегивался и так жал в проймах, что руки становились ластами; не менее заботливо утеплены ноги: портянки, носки домашней вязки, тонкие носки, обухоженные таким образом ступни вколачивались либо в бурки, либо в войлочные ботики, реже в шнурованные ботинки с калошами.
Книга произведений, которые представляют собой особый феномен позднего Ю.Нагибина: своеобразный итог, черту, которая подводится под литературной деятельностью этого неординарного писателя. Повести "Тьма в конце тоннеля" и "Моя золотая теща" пронизаны болью о горькой судьбе России в XX веке.
Люди часто спрашивают -- себя самих, друг друга: что же будет? Тот же
вопрос задают нам с доверчивым ужасом иностранцы. Что же будет с Россией? А
ничего, ровным счетом ничего. Будет все та же неопределенность, зыбь,
болото, вспышки дурных страстей. Это в лучшем случае. В худшем -- фашизм.
Неужели это возможно? С таким народом возможно все самое дурное.
Книга произведений, которые представляют собой особый феномен позднего Ю.Нагибина: своеобразный итог, черту, которая подводится под литературной деятельностью этого неординарного писателя. Повести "Тьма в конце тоннеля" и "Моя золотая теща" пронизаны болью о горькой судьбе России в XX веке.
Сколько прошло времени с той поры, вся жизнь прошла, забылись старые дружбы, забылась моя любовь к Гелле, но я до сих пор помню блаженную тяжесть удара, столкновение кулака с мордой хама. Как много в жизни неоплаченных счетов, как много безответных унижений, неотмщенных ударов, издевательств, и какое счастье, когда ты можешь вколотить назад в тупую, вздорную, злую башку извергамую ею мерзость... Мне потом говорили: лежачего не бьют. Чепуха! Достойного человека не надо бить ни стоячего, ни сидячего, ни лежачего, а негодяя - круши во всех позициях.
Книга произведений, которые представляют собой особый феномен позднего Ю.Нагибина: своеобразный итог, черту, которая подводится под литературной деятельностью этого неординарного писателя. Повести "Тьма в конце тоннеля" и "Моя золотая теща" пронизаны болью о горькой судьбе России в XX веке.
Совки, исповедующие героическую мораль, но лишенные обычной, на каждый день.
Книга произведений, которые представляют собой особый феномен позднего Ю.Нагибина: своеобразный итог, черту, которая подводится под литературной деятельностью этого неординарного писателя. Повести "Тьма в конце тоннеля" и "Моя золотая теща" пронизаны болью о горькой судьбе России в XX веке.
Возникнув как государство и народ на берегу Днепра, под ласковым
солнцем Киева, Древняя Русь удивительно быстро взамен самопознания и
самоуглубления, плодотворной разработки собственных духовных и физических
ресурсов стала зариться на окружающие земли, обуянная страстью к расширению.
И стала московской Русью, еще более загребистой. Ведь расширяться,
захватывая то, что тебе не принадлежит, куда веселее, вольготнее и слаще,
нежели достигать преуспеяния на ограниченном материале собственных
возможностей.
Уйдя от места своего рождения и пересидев татарское нашествие, Русь с
освеженной силой ринулась во все стороны света, но мощнее всего на восток,
покоряя, истребляя, развращая другие народы, дорвалась до океана и сменила
направление главного удара: бросок на юг, в "рынь-пески" и Кавказские горы.
Менее удачным было продвижение на запад, но и тут достигнуты немалые успехи:
Россия присоединила Финляндию, Прибалтику, вторглась в сердце Польши.
За всеми этими делами почти забыли о первородине, но потом вспомнили,
пристегнули к стремени и нарекли Малороссией, или Украиной, то бишь малой
окраиной великой Руси. И стали великороссами, сами так себя назвав. Заодно
обзавелись предками - славянами, исконными обитателями тех земель, где
зачалась Русь.
Книга произведений, которые представляют собой особый феномен позднего Ю.Нагибина: своеобразный итог, черту, которая подводится под литературной деятельностью этого неординарного писателя. Повести "Тьма в конце тоннеля" и "Моя золотая теща" пронизаны болью о горькой судьбе России в XX веке.