Мои цитаты из книг
Он огляделся. Как будто его собственное бессознательное стало видимым ему, предстало в образе подступающего прилива. Волны били по его ступням, потом по щиколоткам, лодыжкам, коленям. Волны наводнения, лениво окатывающие его блевотиной и отходами, давно отброшенными образами, всем изношенным, изорванным, ржавым, перекошенным, выжженным, расплавленным, разбитым, подёрнутым паутиной, гниющим, испачканным, изъеденным бактериями и наполненным воображаемым ужасом. Сейчас он лежал, уткнувшись в эту мерзость подбородком, и страх его превратился в огромное отвратительное насекомое, которое появилось из топи, чтобы ползти по его лицу и вплетать свои лапы и щупальца в его волосы.
Кавасима Масаюки был одержим. Его охватывала дрожь, выступал пот, и нож для колки льда в его руке мог в любой момент превратиться в орудие убийства. И ведь мог пострадать ни в чём не повинный ребёнок, его собственная маленькая дочь. Нужно было справиться с собой, но как?
И Кавасима нашёл выход. Он должен убить человека, и тогда тяга пройдёт. Только сначала нужно разработать план. Очень тщательно продуманный план...
Он покрывал весь лист бумаги черной, или темно-синей, или красной краской, а в середине рисовал обнаженного маленького мальчика, чье тело было пронзено стрелами — десятки их торчали во всех направлениях, как перья.— Кто это? — спросил однажды воспитатель.— Я, — ответил Такучан.— А если это не ты, Такучан, то кто это?— Если это не я, — ответил Такучан, — то мне все равно, кто это.
Кавасима Масаюки был одержим. Его охватывала дрожь, выступал пот, и нож для колки льда в его руке мог в любой момент превратиться в орудие убийства. И ведь мог пострадать ни в чём не повинный ребёнок, его собственная маленькая дочь. Нужно было справиться с собой, но как?
И Кавасима нашёл выход. Он должен убить человека, и тогда тяга пройдёт. Только сначала нужно разработать план. Очень тщательно продуманный план...
Благодаря воображению в этом мире нет конца вещам, способным привести нас в смятение.
Кавасима Масаюки был одержим. Его охватывала дрожь, выступал пот, и нож для колки льда в его руке мог в любой момент превратиться в орудие убийства. И ведь мог пострадать ни в чём не повинный ребёнок, его собственная маленькая дочь. Нужно было справиться с собой, но как?
И Кавасима нашёл выход. Он должен убить человека, и тогда тяга пройдёт. Только сначала нужно разработать план. Очень тщательно продуманный план...
-Кто из нас время от времени не хочет умереть?
Кавасима Масаюки был одержим. Его охватывала дрожь, выступал пот, и нож для колки льда в его руке мог в любой момент превратиться в орудие убийства. И ведь мог пострадать ни в чём не повинный ребёнок, его собственная маленькая дочь. Нужно было справиться с собой, но как?
И Кавасима нашёл выход. Он должен убить человека, и тогда тяга пройдёт. Только сначала нужно разработать план. Очень тщательно продуманный план...
Кто из нас время от времени не хочет умереть?
Кавасима Масаюки был одержим. Его охватывала дрожь, выступал пот, и нож для колки льда в его руке мог в любой момент превратиться в орудие убийства. И ведь мог пострадать ни в чём не повинный ребёнок, его собственная маленькая дочь. Нужно было справиться с собой, но как?
И Кавасима нашёл выход. Он должен убить человека, и тогда тяга пройдёт. Только сначала нужно разработать план. Очень тщательно продуманный план...
Еще немного, и все слова уйдут. Только на самом деле пережив исчезновение слов, понимаешь, какими сухими и безжизненными они были, как мертвые листья или старые, вышедшие из обращения деньги. Ты проводишь часы, разглаживая морщинки и складки, но когда пытаешься что-то купить на эти купюры, никто их не принимает. И тебя не воспринимают всерьез. Ты сжимаешь кулаки, и купюры просто хрустят и крошатся у тебя в руках.
Кавасима Масаюки был одержим. Его охватывала дрожь, выступал пот, и нож для колки льда в его руке мог в любой момент превратиться в орудие убийства. И ведь мог пострадать ни в чём не повинный ребёнок, его собственная маленькая дочь. Нужно было справиться с собой, но как?
И Кавасима нашёл выход. Он должен убить человека, и тогда тяга пройдёт. Только сначала нужно разработать план. Очень тщательно продуманный план...
Он ничего не должен говорить. Что бы он ни сказал, она в ответ только накричит на него, не слушая. Она как раненое животное. Подойди поближе, и она глотку надорвет; попытайся уйти, и она завопит, моля о помощи.
Кавасима Масаюки был одержим. Его охватывала дрожь, выступал пот, и нож для колки льда в его руке мог в любой момент превратиться в орудие убийства. И ведь мог пострадать ни в чём не повинный ребёнок, его собственная маленькая дочь. Нужно было справиться с собой, но как?
И Кавасима нашёл выход. Он должен убить человека, и тогда тяга пройдёт. Только сначала нужно разработать план. Очень тщательно продуманный план...
"...если ты вынуждена просить о сексе, значит, мужчине на самом деле не до того...чего ради вообще так тереться друг о друга частями тела...? Чувствуешь себя даже более одинокой, чем если бы была одна. А... мужчина показывает себя с еще менее отрадной стороны. "Что я делаю с этой потаскушкой?""
Кавасима Масаюки был одержим. Его охватывала дрожь, выступал пот, и нож для колки льда в его руке мог в любой момент превратиться в орудие убийства. И ведь мог пострадать ни в чём не повинный ребёнок, его собственная маленькая дочь. Нужно было справиться с собой, но как?
И Кавасима нашёл выход. Он должен убить человека, и тогда тяга пройдёт. Только сначала нужно разработать план. Очень тщательно продуманный план...
"Кавасима... медленно открыл глаза. Закрытые, они не лучшая защита от образов, вспыхивающих вместе с искрами, зажатые уши не лучшая оборона от голоса, который раздавался во внутреннем пространстве. Лишь голоса и образы извне могли нейтрализовать то, что шло изнутри... чего он боялся больше смерти, - потерять зрение или слух..."
Кавасима Масаюки был одержим. Его охватывала дрожь, выступал пот, и нож для колки льда в его руке мог в любой момент превратиться в орудие убийства. И ведь мог пострадать ни в чём не повинный ребёнок, его собственная маленькая дочь. Нужно было справиться с собой, но как?
И Кавасима нашёл выход. Он должен убить человека, и тогда тяга пройдёт. Только сначала нужно разработать план. Очень тщательно продуманный план...
Просить прощения - это неправильно. Потому что такой вещи нет в этом мире.
Кавасима Масаюки был одержим. Его охватывала дрожь, выступал пот, и нож для колки льда в его руке мог в любой момент превратиться в орудие убийства. И ведь мог пострадать ни в чём не повинный ребёнок, его собственная маленькая дочь. Нужно было справиться с собой, но как?
И Кавасима нашёл выход. Он должен убить человека, и тогда тяга пройдёт. Только сначала нужно разработать план. Очень тщательно продуманный план...