Люди совершают ошибки и, исправляя их, совершают новые ошибки, еще более опасные, а исправляя последние, совершают подчас ошибки почти гибельные
Когда же Америка была открыта? Это никому не известно. Первый человек, ступивший на американскую землю, не был знаком с понятием летоисчисления. У него не было календаря. Не было письма. При своих ограниченных географических представлениях он и не подозревал, что достиг нового материка, где еще не бывало людей. Первый представитель Homo sapiens, пришедший в Америку, был кочующий охотник и рыболов. Подобно своим отцам и дедам, он бродил вдоль суровых берегов арктической Сибири и в один прекрасный день очутился на восточном берегу полностью или частично скованного льдом Берингова пролива, не подозревая, что до него в здешней тундре топтали сугробы только дикие звери. Мы не знаем сегодня, пересек ли он Берингов пролив пешком по льду или на утлой лодчонке. Знаем только, что первый человек, умерший на американской земле, родился в арктической Азии. И еще нам известно, что открыватель Америки не знал ни металла, ни ткачества, что он прикрывал свое тело звериными шкурами или обработанной колотушками корой, что его оружие и орудия труда были сделаны из кости и камня, ведь это был человек каменного века.
С могущественным царством ацтеков в Мексике произошло то же, что с огромной империей инков в Южной Америке. Горстка бородатых, белокожих испанцев захватила обширные государства, что называется, без единого выстрела. И все потому, что ученые и жрецы в этих странах сохранили иероглифические записи и религиозные предания: будто бы белые бородатые люди принесли их предкам блага культуры, а потом ушли дальше, в чужие края, но обещали вернуться назад.
Если обычно американцу и русскому редко выпадает случай поближе познакомиться, то на «Ра» двое из них основательно изучили друг друга. Если бы арабы и евреи были естественными врагами, один из членов экипажа исчез бы за бортом. Если бы всевышний допускал только одну веру, у нас на борту разразилась бы религиозная война. Мы представляли вавилонскую смесь речений – восемь языков, но наяву обычно говорили по-английски, по-итальянски и по-французски.
Сочетание одобрения и противодействия – вот главный двигатель научного поиска. Одобрение – желанная награда, противодействие – вызов, не позволяющий успокоиться... Противодействие, возражения, а иногда и поражения необходимы, чтобы идти к научной истине, расширять пределы человеческого знания.
В море все равно, что в горах: то же самое чувство слияния с природой, напряженное единоборство со стихиями, огромный душевный подъем, необходимость быстро находить решение неожиданных проблем.
- Где мы находимся? - спросил Юрий.
- Здесь, - ответил я и поглядел на распростертое тело в каюте, в котором вирусы-микробы яростно отбивались от пилюль.
Один штурман умел пользоваться секстантом. Я умел только дрейфовать на плотах. Черт его знает, где мы находимся. И вообще, сейчас важнее всего надеть свитер и штормовку.
Из тесного прохода между парусом и передней стенкой каюты, заглушая плеск волн и разноголосый скрип, вдруг донесся развеселый свист. Из-за бамбуковой плетенки выглянуло бородатое румяное лицо Карло.
- Кушать подано! Горячий чай каркаде а ля Нефертити и Тутанхамоновы лепешки с медом!
Проснулся Абдулла и растормошил своего африканского соседа Жоржа. Голодная команда окружила Карло, он накрыл на крыше курятника, и мы заняли места, кто на кувшине, кто на мешке с картофелем, кто на бурдюке с водой. Ничего, наведем порядок на палубе и устроимся поуютнее, только бы наладить сперва эти рулевые весла.
- Где мы находимся? - спросил Жорж.
- Здесь, - откликнулся Юрий, идя к больным с двумя кружками горячего каркаде.
- Африка все еще там, - добавил я, очерчивая взмахом руки горизонт слева. - Будут еще вопросы?
- Да, - сказал Жорж. - Интересно, как эти мужики в древности определяли в море свое место без секстанта и компаса?
- Восток и запад они могли найти по солнцу, - объяснил Карло, - а север и юг - по Полярной звезде и Южному кресту.
- А широту они могли определить по углу между горизонтом и Полярной звездой, - добавил я. - На Северном полюсе он равен девяноста градусам, а на экваторе Полярная звезда стоит над самым горизонтом. На шестидесятом градусе северной широты угол между ней и горизонтом - шестьдесят градусов, на тридцать втором - тридцать два. Увидел Полярную звезду - можешь прямо по ней узнать свою широту. Долготу финикийцы, полинезийцы и викинги определяли приблизительно, исходя из скорости и пройденного пути, но тут невидимое течение всегда вносило элемент неопределенности, когда берег скрывался из виду.
Огромная чайка догнала лодку и села на торчащую вверх папирусную связку на носу. Утка, выпущенная на прогулку из курятника, решила прогнать гостью. Чайка взмыла в воздух и улетела. Не прошло и нескольких минут, как нас окружила целая стая крикливых морских птиц, а в клетке, которая служила нам обеденным столом, исступленно кудахтали куры.
- А я знаю, что первая чайка сказала, когда прилетела к своим, - заявил Карло. - Она сказала, что около мыса Юби в море плавает гнездо.
Кое-кто, давясь от смеха, допытывался, неужели мы и вправду пришли из Марокко на "этой штуке". Ведь со стороны было в общем-то видно только плетеную каюту и величественный египетский парус, да еще впереди и сзади торчали из воды куцые пучки папируса. Лоскутная ширма Юрия отнюдь не делала нашу лодку похожей на океанский крейсер.
Придворные художники увековечили великую морскую экспедицию царицы Хатшепсут через Красное море в Пунт, но только случайно древний географ Эратосфен записал расстояние между далеким Цейлоном и рекой Ганг, выразив его в количестве дневных переходов на обыкновенных папирусных ладьях с египетской оснасткой. Никто не воздвигал храмов в честь этих мореплавателей. Лишь когда правитель Ханно лично вышел через Гибралтар в V веке до нашей эры на шестидесяти кораблях с добрым запасом провианта и с тысячами финикийских переселенцев обоего пола, это событие было запечатлено на стеле, воздвигнутой в его честь в Карфагене. И однако из надписи явствует, что Ханно не был первопроходцем, ведь на четвертый день после прохождения Гибралтара его флот подошел к мегалитическому городу Ликсус, где он взял на борт местных лоцманов, которые знали берега и названия всех мысов на расстоянии 28 дней пути дальше на юг. Забрав провизию еще на два месяца, Ханно повернул назад лишь после того, как его многонациональная экспедиция прошла далеко вниз вдоль изобилующего реками лесистого побережья Экваториальной Западной Африки.