Есть моменты,которые человек помнит всю жизнь.Они вплавляются в душу,оставляя шрамы на невидимой коже.И потом от прикосновений к ним тело вздрагивает от нестерпимой боли.Эти шрамы не исчезают со временем,они ноют годы и даже десятилетия спустя.И вновь все оживает:зловоние страха,его привкус и звук.
Удивительно, какими только путями, вследствие каких причин и уродливых нравственных воздействий мог сложиться этот безобразный тип! Вероятнее всего, он остался как печальное и извращенное наследие прежних кадетских корпусов, когда дикие люди, выросшие под розгой, в свою очередь розгой же, употреблявшейся в ужасающем количестве, подготовляли других диких людей к наилучшему служению отечеству; а это служение опять-таки выражалось в неистовой порке подчиненных… И такое предположение о происхождении отчаянных тем более справедливо, что сами отчаянные изредка называли себя «закалами» или «закаленными» – термин, как свидетельствуют мемуары николаевских майоров, возникший в корпусах именно в первой половине прошлого столетия, в эпоху знаменитых суббот, когда героем считался тот, кто «назло начальству» без малейшего стона выдерживал сотни ударов.
С этой девицей мне не везло. Вечно больна, то потому, что перепила, то - потому, что перетрахалась.
...ты утратил веру, но когда настанет час, Бог простит тебя. Бежать надо от людей. Но ты должен идти к Нему, раскрыв навстречу ладони и сердце.
— Вы — позер. Вы хорошо сложены и думаете, что все женщины только этого и хотят. — Чего — этого? — Физического. — Те, кто этого не хочет, — уверенно сказал я, — никогда не пробовали.
Он полагал, что, делая добро, в ответ получишь добро; но ведь если так бывает — это просто случай.
...люди мало заботятся о том, чтобы купить настоящую литературу; они хотят иметь книгу, которую порекомендовал их клуб; ту, о которой говорят, и им совершенно наплевать, что она содержит в себе.
Можно учиться не только по книгам и в школе, можно познавать всякие предметы и явления, наблюдая их и изучая во время прогулок...
Таким образом, Польше предстояло стать «испытательным полигоном» для крупнейшего расового эксперимента во всемирной истории. В ходе упомянутого эксперимента миф о том, что Европу двадцатого века населяли только вполне цивилизованные люди, разлетелся вдребезги.
По этому поводу 16 июня 1941 года Геббельс пишет в дневнике следующее: «Фюрер говорит: правы мы или нет, однако мы должны победить. Мы в ответе за столько всего, что мы должны победить, иначе весь наш народ и мы вместе со всем тем, что нам дорого, будем уничтожены»