У вас столько разных уроков в школе — жаль, что нет такого, на котором учили бы вставать на место другого человека и чувствовать чужую боль...
- Короче, мне нужен интернет, - повторил он. - Включай комп.
- А его нет, - сказала Милослава.
- Компа?
- Интернета.
- До сих пор нет? Обещали через сутки дать.
- Вообще нет. Мы его отключили. Еще в сентябре.
...
- И в телефоне тоже нет интернета?
- Нет.
Матвей не мог прийти в себя от изумления.
- А как же ты общаешься с людьми?
- Вживую! - сказала Милослава...
- Что-то я не понял... Ты вроде бы вчера там была? - спросил он ее по дороге в музыкальную школу. - И вчера, и позавчера, и завтра пойду. У меня музыкалка четыре раза в неделю. - А танцы? - Танцы - два раза. - И еще всякие школьные мероприятия? - Ну да. - Обалдеть! А жить-то когда?
- Так странно, что для тебя какое-то событие было, а для меня его не было. Я что-то делал, куда-то ходил, с кем-то разговаривал - и ничего об этом не знаю. Как будто у меня амнезия. Как будто мне одному стерли память. Жуть! - Нет, Ватрушкин, жуть - это когда всем вокруг стерли память, а ты один все помнишь...
Если бы всем было на всех плевать, люди уже давно вымерли бы.
К школе Матвей относился как к неизбежному злу.
Она просто нимфоманка да еще с претензией на интеллигентность.
Жиль держал Натали за руку, он ни о чем не думал и лишь смутно ощущал, что это полное отсутствие мыслей и есть подлинное счастье.
Найдется ли на свете более одинокое существо, чем человек, принявший решение жить весело, счастливо, с благодушным цинизмом, человек, пришедший к такому решению самым естественным путем – инстинктивно – и вдруг оставшийся с пустыми руками.
- Ты читал когда-нибудь русские романы? Внезапно, после двух встреч, герой говорит героине: "Я вас люблю". И это правда, и это ведет повествование прямо к трагическому концу. - А какой трагический конец ты предвидишь для нас с тобой в Лиможе? - Не знаю. Но так же, как героям русских романов, мне это безразлично.