Было бы хорошо, если бы другие Пропащие Мальчишки уже играли в футбол его вшивой головенкой!
Это был маленький, дерганый человечек с лицом, словно вылепленным из теста, которое забыли положить в духовку и запечь
Родителей любят независимо от того, хорошие они или плохие. Дети могут даже не подозревать, что любят маму с папой, могут даже ненавидеть их, но к ненависти будет всегда подмешана хоть капля любви.
- Нет, я боялась! Страшно боялась... - В этом-то и заключается храбрость, дорогая моя, - В преодолении страха.
Странное ощущение испытываешь, когда читаешь в хорошо знакомых тебе событиях, людях, месте действия и не узнаешь их, - в таком измененном и искаженном виде они предстают перед тобой.
Родители всегда так делают - прощают своих детей и скучают о нас, как бы мы ни провинились.
В пятнадцать лет знакомый с детства мир становится мал и начинает жать, как старый ботинок.
Знаешь, Гаргл, все не так просто. Жизнь в действительности отличается от того, что краб-камы высвечивают тебе на мониторах.
- Все твердим, что снова делаем мир зеленым, - грустно вздохнула доктор Зеро. - А на самом деле только превращаем его в грязь.
Да не про то, говорю же. Не в олигархах дело, не в плотине, алюминии… И не в том даже, что мы свою родину потеряли. Не от этого тошно.– А от чего? – суховато спросил старик Мерзляков.– Ну, мне вот лично не от этого. Я, как… как вы видели, знаете, никогда особо этой деревенской жизни не радовался. На огород меня силком жена тянула. Грядку выполоть – хуже, чем повеситься… Мне легче было трактор перебрать, чем картошку протяпать. Ну не лежала душа, с детства не лежала… А теперь маюсь, и снится огород этот чёртов, двор свой, хоть и жаловаться вроде грех – квартиру нормальную дали, работа – не копейки платят, тем боле не на горбу таскаю мешки, а тележкой, цивилизованно…– И к чему ты все это? – устав слушать, поторопил Виктор.– К тому, что не саму деревню нам жалко. Ладно, – поймав глаза мужиков, Генка поправился, – мне, о себе говорю… Не деревню саму и эту жизнь деревенскую, а… Там я жил, томился по чему-то такому, по другому. И вот попал в другое, и чувствую – потерял защиту… Не такую, что, в смысле, от земли оторвали, а… а другую какую-то… Как объяснить?..– Чего-то ты такое загнул, что сам вон запутался, – усмехнулся Игнатий Андреевич. – Скажи прямо: скучаю по деревне, жалко…– Скучаю. Скучаю, но не потому, что мне там хорошо было. Хм, – Геннадий усмехнулся пришедшему сравнению, но все же произнес его: – Так вот некоторые, слышал, по тюрьме скучают.– Ну-у!– Или по армии. По армии же скучаете? А точней всего, думаю, это как если монастырь закрыть и монахов разогнать, чтоб они в миру жили… Они будут жить и мучиться, о своем монастыре плакать.