Единственное разумное, что она могла по этому поводу предпринять, - не думать об этом.
Свежий воздух проникал внутрь вагона через щели в окнах. Это было приятно, как морской бриз на берегу.
Он был один на остановке. Раньше здесь была будка с навесом, чтобы можно было укрыться в случае дождя — но ее, ясное дело, убрали. Все, что удобно и бесплатно, — все убирают.
Ей вдруг сдавило грудь — она подумала про все эти выброшенные годы и поняла, что горе для нее стало важнее, чем память. Светлая память о Йенсе могла бы ее утешить, а горе — черная дыра. С каждым годом проваливаешься все глубже, и ничего не хочется делать для собственного спасения.
-Понимаешь, тут какая вещь: очень многие истории, даже хорошие и интересные, заканчиваются несчастливо. -Я думаю, главное, что они вообще заканчиваются.
У смерти тяжелая рука, но она милосердна.
— Я ведь и сам побывал в такой же ловушке… Прошлое расставляет ловушки, и мы в них застреваем. Мне иной раз было очень плохо… пока не осознал, что месть не делает человека счастливей. Не надо думать о мести, наша обязанность — жить дальше.
Иногда мне бывало чертовски плохо, до тех пор пока я не понял, что месть не приносит ни счастья, ни удовлетворения. Надо жить дальше. В будущее смотреть очень трудно, но мне кажется, что только так и надо.
- Смерть становится чем-то вроде друга, когда ты уже старый, - произнес Йерлоф. - Во всяком случае - знакомцем.
Надо уметь прощать, и в первую очередь - прощать себе.