Бог сказал: да будет боль. И стала поэзия.
Принципиальный вопрос в связи с каждым рождением решается так: или — или. Третьего не дано. В момент ослепительного появления на свет никто не восклицает: «Это человек!» Нет: «Девочка!», «Мальчик!». Розовое или голубое — минимальное расширение фордовской формулы: «Можете получить машину любого цвета при условии, что он будет черным». Пола только два. Я был разочарован. Если человеческие тела, умы, судьбы так сложны, если мы свободны как ни одно другое млекопитающее, почему так ограничен выбор?
Самые благовидные фантомы Европы — религия, а когда она дрогнула, безбожные утопии, ощетинившиеся научными доказательствами, — совместно выжигали землю с десятого по двадцатый век. И вот они явились снова, выросшие на Востоке, в поисках своего рая и учат малышей резать глотку своим мишкам.
Есть книга, которую я хочу прочесть, она еще не выпущена, еще не написана; но начало ей положено. Я хочу дочитать до конца "Мою историю двадцать первого века"
Солипсизм подходит неродившемуся.
Как ни близок ты к другому человеку, внутрь к нему не влезешь, даже если ты у него внутри.
Но поднять руку, осуществить насилие - это проклятье.
Биология все-таки не судьба – есть причина отпраздновать.
Я заявляю о своем неоспоримом праве чувствовать себя тем, чем хочу.
Бог сказал: да будет боль. И стала поэзия. В результате.