И только я очутился в ловушке времени, тщетно ожидая, что багряный сентябрьский прилив вернет мне нечто более ценное, чем воспоминания. Не обращай внимания. Море проделывает такие трюки: рано или поздно оно все возвращает, особенно воспоминания.
в мире света и тени каждый человек должен найти свой собственный путь.
_ Несправедливо, - обратилась Симона к чайке. - Когда дети рождаются, никто не предупреждает, что потом они начинают делать то, что когда-то давно делал ты сам.
Солдат, который слишком глубоко начинает размышлять о смысле войны, очень скоро перестаёт быть хорошим солдатом.
А на войне мёртвых не жалеют. Жалеют живых. Потому что мёртвым уже не страдать. Им ничего уже не нужно.
Война, видать, пошла взатяг, что германца хоть и потурили, но так просто захваченных областей не уступит, что уже побило много народу, порушено много городов, сожжено деревень, много порезано скота и вытоптаны поля, так что теперь неизвестно, за что браться, чтобы хоть как-то наладить жизнь.
Нерожавшее, неразрешённое материнством тело женщины лежало перед ним. Он касался его, и оно от его прикосновений становилось ещё прекраснее и роднее. Оно заключало в себе ту смутную силу, ту неистощимую энергию земли его Родины, которую он с некоторых пор чувствовал вокруг себя, но которая всё время ускользала, не поддаваясь ни осмыслению, ни словесному определению. Он вдруг понял, что весь смысл жизни и смерти, если он есть, и если его можно хоть как-то сформулировать и определить, хотя бы для себя самого, заключается вот в этом мгновении, которое сейчас иссякнет.
Целую жизнь прожил Воронцов за этот год. Долгую, как век старика, который ничего уже не ждёт, кроме смерти, и мгновенную, как полёт трассирующей пули, след которой теряется в ночи прежде, чем ухватить его взглядом. Какая это была жизнь? И страшная, и счастливая. Горькая, с гибелью товарищей. И светлая, озарённая теми короткими встречами, которые быстро заканчивались расставаниями, но которых уже не забыть.
И вдруг Воронцов понял, что суть войны заключается не в том, что ты должен убить врага, о чём предписывают уставы и чего требуют от солдата присяга и долг. Суть войны в той безмерной тоске, которая разлита, растворена повсюду и которая устремляет разъятые, разлучённые сердца друг к другу.
— Надеюсь, мой визит в рабочее время не помешает вам и не повредит вашим пациентам? — учтиво спросил Аллейн.
— Все в порядке. Я до двух часов не режу. Резать я начинаю обычно не раньше трех. Так что проходите. Старая карга, которая торчит там у меня в приемной, имеет только одну хворь — болезненное воображение. Она уже меня допекла, ходит через день и жалуется на все сразу… Проще всего сделать ей лоботомию!