...если уж что делаешь, то делай не иначе, как великолепно...
Пожалуйста, не обижайся на меня, Вовик, но когда я думаю, что ты взял да и женился, то желаю тебе смерти. Это Пушкин мог написать: «Будь же счастлива, Мэри!» А я не Пушкин. Я Варвара Степанова со всеми вытекающими отсюда последствиями. Да и Пушкин, наверное, тоже поднаврал, настроил себя на такой сахаринный лад, слышали, начитаны про его семейную жизнь.
Если ты полюбишь, дурачок, то узнаешь, какая это мука. Будешь жить с клином, забитым в душу, и делать при этом весёлое лицо.
Какие бы кошки ни скребли, какие бы величественные и горькие мысли вас ни посещали, как бы вы ни сомневались – работайте.
Женщины все помнят, если хотят помнить, а если нет, тут уж ничего не поделаешь.
Вообще доказывать, что ты не ты, всегда мучительно.
Идиотов не сеют и не жнут.
Чувство у сотен тысяч, а настоящих певиц - десятки...
Работа тем ненавистнее, чем за неё строже спрашивают.
Ладонями, губами, умащенными благовониями членами они говорили о любви и смерти, о, как после долгой борьбы становятся царями и уходят в небытие, о том, как хорошо видеть солнечный свет, рожать детей, поклоняться богам и просто жить.