Мои цитаты из книг
Папа всегда даёт, что ни попрошу. Дал попробовать красный перец. Дал подержать горячий паяльник за жало. Накрасила губы лаком для ногтей. Ужасный год.
Лора Белоиван — писательница отчаянная. И не потому, что она отчаивается — она как раз не отчаивается никогда, а весело, отважно и дерзко встречает все удары судьбы — а потому что живет у моря-океана, в самом дальнем русском городе Владивостоке, среди портовых докеров и биржевых брокеров, потому что плавала по этому морю-океану, потому что ничего не боится — ни в жизни, ни в литературе, разве что летать на самолете. Читать ее весело, временами страшно. В тексте присутствует ненормативная...
Литературоведы — это такие патологоанатомы, которые берут книжный образ, убивают его и кладут на стол, чтоб разрезать и посмотреть, что там у него внутри.
Лора Белоиван — писательница отчаянная. И не потому, что она отчаивается — она как раз не отчаивается никогда, а весело, отважно и дерзко встречает все удары судьбы — а потому что живет у моря-океана, в самом дальнем русском городе Владивостоке, среди портовых докеров и биржевых брокеров, потому что плавала по этому морю-океану, потому что ничего не боится — ни в жизни, ни в литературе, разве что летать на самолете. Читать ее весело, временами страшно. В тексте присутствует ненормативная...
Говоришь продавщице: мне граммов 300-400 сыру. Взвесит всегда 400 и даже больше. Так же и с колбасой, и с конфетами. Никогда меньше, всегда больше. Вот бы Боженьке так же: «Дай, Боженька, счастья чуток». А он тебе — как взвесит на всю жизнь.
Лора Белоиван — писательница отчаянная. И не потому, что она отчаивается — она как раз не отчаивается никогда, а весело, отважно и дерзко встречает все удары судьбы — а потому что живет у моря-океана, в самом дальнем русском городе Владивостоке, среди портовых докеров и биржевых брокеров, потому что плавала по этому морю-океану, потому что ничего не боится — ни в жизни, ни в литературе, разве что летать на самолете. Читать ее весело, временами страшно. В тексте присутствует ненормативная...
Мы обречены на то, чтобы действовать, и я знаю, что делаю, но не знаю, что натворю.
«Я каждое утро испытываю раздвоение личности, когда мой шофер спрашивает меня, как поедем: налево по Гумбольдштрассе - или направо по Вильгельмштрассе.» Роман «Женщины у берега Рейна» был опубликован четыре недели спустя после смерти автора. В этом романе, как и в последних крупных прозаических произведениях Генриха Бёлля, его дар видеть в частной судьбе отражение судеб эпохи, его «репортажный» стиль, его безупречная точность в характеристиках проявляются в наглядной, почти классической,...
Закон и порядок? Есть только одно: любовь и верность, но не вера. Для моего меньшого брата я бы сделала все, буквально все, будь он даже убийцей. Закон и порядок… Мы не можем позволить себе, граф, такую роскошь, ее не позволяют себе даже те, кто мог бы себе позволить.
«Я каждое утро испытываю раздвоение личности, когда мой шофер спрашивает меня, как поедем: налево по Гумбольдштрассе - или направо по Вильгельмштрассе.» Роман «Женщины у берега Рейна» был опубликован четыре недели спустя после смерти автора. В этом романе, как и в последних крупных прозаических произведениях Генриха Бёлля, его дар видеть в частной судьбе отражение судеб эпохи, его «репортажный» стиль, его безупречная точность в характеристиках проявляются в наглядной, почти классической,...
Порой мне казалось, что богослужения у нас стали партийнее, чем сама партия.
«Я каждое утро испытываю раздвоение личности, когда мой шофер спрашивает меня, как поедем: налево по Гумбольдштрассе - или направо по Вильгельмштрассе.» Роман «Женщины у берега Рейна» был опубликован четыре недели спустя после смерти автора. В этом романе, как и в последних крупных прозаических произведениях Генриха Бёлля, его дар видеть в частной судьбе отражение судеб эпохи, его «репортажный» стиль, его безупречная точность в характеристиках проявляются в наглядной, почти классической,...
- ...Итак, демонтаж рояля переносится в область искусства, а искусство свободно, отец.
- Прежде чем я умру со смеху, сын мой, послушай; искусство свободно, пока художник сам или с помощью меценатов достает материал для своих работ. Тебе же требуется материал весьма дорогостоящий, и едва ли он был предоставлен тебе добровольно.
«Я каждое утро испытываю раздвоение личности, когда мой шофер спрашивает меня, как поедем: налево по Гумбольдштрассе - или направо по Вильгельмштрассе.» Роман «Женщины у берега Рейна» был опубликован четыре недели спустя после смерти автора. В этом романе, как и в последних крупных прозаических произведениях Генриха Бёлля, его дар видеть в частной судьбе отражение судеб эпохи, его «репортажный» стиль, его безупречная точность в характеристиках проявляются в наглядной, почти классической,...
Когда кто-нибудь задевает вас, вы ссылаетесь на свою чувствительность; когда чувства проявляют другие, вы называете это обидчивостью.
«Я каждое утро испытываю раздвоение личности, когда мой шофер спрашивает меня, как поедем: налево по Гумбольдштрассе - или направо по Вильгельмштрассе.» Роман «Женщины у берега Рейна» был опубликован четыре недели спустя после смерти автора. В этом романе, как и в последних крупных прозаических произведениях Генриха Бёлля, его дар видеть в частной судьбе отражение судеб эпохи, его «репортажный» стиль, его безупречная точность в характеристиках проявляются в наглядной, почти классической,...
– А какой у вас театр? – живо спросила Саша. (Хоть она и была вежливая и неназойливая девочка, но такая же любопытная, как и все девочки её возраста.)– Театр кукол Мосгосэстрады! – провозгласил Олег. – Запомни, девочка Саша, и передай всем: театр гражданина Мосгосэстрады! А мы его покорные слуги и верные работники. С двадцатилетним стажем, – учти это, Саша!Чему так радовался Олег, объявляя это, Саша не поняла, но ушла из неоткрытого ещё клуба очень заинтересованная: гражданин Мосгосэстрада – кто бы это мог быть такой? Саша читала уже исторические повести и подумала, что у человека с такой фамилией была, вероятно, бородка клинышком, по-старому эспаньолка, и был он, конечно, иностранцем – вероятно, испанцем. Но человек он был, видно, неплохой, если такие замечательные работники, как Олег и Муся, прослужили у него целых двадцать лет.
Повести известной детской писательницы Эсфирь Михайловны Эмден, раскроют вам дорогу в поэтический мир сказок и необычайных приключений, в волшебную страну живых и забытых игрушек, в царство музыки, в сверкающее царство настоящего искусства. Главный герой "Приключений маленького актера" - веселый Петрушка.
Прочитано в 1992 г.
Чем меньше бывает круг зрения действующих лиц, тем сильнее их маленькие страсти.
Повести известной детской писательницы Эсфирь Михайловны Эмден, раскроют вам дорогу в поэтический мир сказок и необычайных приключений, в волшебную страну живых и забытых игрушек, в царство музыки, в сверкающее царство настоящего искусства. Главный герой "Приключений маленького актера" - веселый Петрушка.
Прочитано в 1992 г.