Пусть война остановится. Если совсем нельзя — хотя бы на день. Хотя бы на маленьком участочке. Тогда все солдаты поймут, что мир — это здорово и перестанут воевать совсем
Маша, как могла, помогала, но больше бегала к зеркалу. Там она в очередной раз проводила руками по лицу, рассматривала отражение и спрашивала у мужа:
— А так лучше?
Сергей Иванович поворачивался к ней и честно признавался:
— Очень хорошо… а что изменилось?
— То есть как что? Раньше платье было голубоватое, а теперь белое с голубизной!
Глупостью гордятся только дураки.
- На войне - настоящая жизнь! - На войне - настоящая смерть. А жизнь... она там, в городах.
Я сегодня специально к врагам сбегала, у них там паника. Они сначала думали, что русские какое-то новое секретное оружие испытывают, блики какие-то непонятные по городу бегают! А потом, когда поняли, что вы трамвай пустили, чуть с катушек не съехали. Один ефрейтор даже плакал: "Мы тут мерзнем, у нас люди гибнут, а они на седьмом месяце блокады пускают трамвай! О какой победе может идти речь, о какой гибели этого города, если они трамвай пустили?"
Просто непонятно, почему взрослые считают, что дети так быстро все забывают. Нет, они забывают, конечно, всякую ерунду — как держать вилку или вернуться домой до темноты — но важные вещи они помнят очень крепко.
- Женщины, они вообще странные существа. Все бегают чего-то, крутятся... Надеются на что-то...
— Твоя родина — это твоя мама. Вот ее ты и должен защищать!
— Не забывайте меня, — попросил робот. — А то я скучаю без работы.
Кто хочет сказать неправду, Солгите сегодня, Потому что завтра повсеместно Запрещается ложь! На нашей планете Строго запрещается воевать В небе, на земле и на море… Довольно горя! Тот, кто нарушит этот закон, Будет за уши выброшен вон, Прочь с нашей планеты!