Все мирские связи относительны. Вечными, не зависящими от времени и обстоятельств, являются только наши взаимоотношения с Кришной.
По-настоящему образованный человек не видит различий между образованным брахманом, слоном, собакой и коровой. Он — сама дарши : обретенное им видение позволяет ему одинаково относиться ко всем живым существам. Как это возможно? Он не обращает внимания на тело, но видит лишь душу, духовную искорку (Брахман). Он думает : «Собака — это тоже живое существо, хотя и попавшее из-за своей кармы в тело собаки. И этот брахман также является духовной искоркой. Благодаря своей карме он получил возможность родиться в хорошей семье». Когда человек развивает в себе духовное видение, он не обращает внимания на внешние оболочки живых существ, а видит только духовную искру, не делая различия между одним живым существом и другим. В сущности, мы не утверждаем, что убивать растения лучше, чем убивать животных, поскольку трава — это такое же живое существо, как и корова или ягненок. Но мы руководствуемся указанием Вед, которое приводится в «Шри Ишопанишад»: «Все живое и неживое во вселенной находится во власти Господа и принадлежит Ему. Поэтому каждый должен принимать только то, что необходимо и выделено ему как его доля, и не брать ничего сверх того, хорошо понимая, кому все принадлежит» (Ишопанишад, Мантра 1). Поскольку все сущее является собственностью Верховного Господа, человек может пользоваться только тем, что выделено ему Богом, и не имеет права посягать на чужую собственность. В соответствии с ведической традицией и наставлениями всех ведических писаний, человек должен жить, питаясь лишь фруктами и овощами, так как его организм и зубы приспособлены именно для этой пищи и позволяют хорошо переваривать и усваивать ее. Каждый должен брать только то, что выделено ему Богом, и тогда он сможет жить, не зная бед.
Друг Мой, зло никогда не одолеет того, кто творит добро» (Бхагавад-гита 6.40).
А человек? — что это за ехидное создание такое!
...
«Надо так прожить, чтоб никто не заметил, — сказал он себе, — а не то как раз пропадешь!»
...
Неправильно полагают те, кои думают, что лишь те пискари могут считаться достойными гражданами, кои, обезумев от страха, сидят в норах и дрожат. Нет, это не граждане, а по меньшей мере бесполезные пискари. Никому от них ни тепло, ни холодно, никому ни чести, ни бесчестия, ни славы, ни бесславия... живут, даром место занимают да корм едят.
Хотелось лечь тут же на снег, скорчиться, закрыть ухо воротником и выключиться из этой жизни, из стужи, из себя выключиться.
...не отдаляйтесь от людей, принимайте мир таким, каков он есть, иначе вас раздавит одиночество.
Жажда жизни рождает неслыханную стойкость – человек может перебороть неволю, голод, увечье, смерть, поднять тяжесть выше сил своих. Но если ее нет, тогда все, тогда, значит, остался от человека мешок с костями.
Не сразу, нет, а после многих боев, после ранения, после госпиталя застыдился себя Борис, такого самонадеянного, такого разудалого и несуразного, дошел головой своей, что не солдаты за ним, он за солдатами! Солдат, он и без него знает, что надо делать на войне, и лучше всего, и тверже всего знает он, что, пока в землю закопан, — ему сам черт не брат, а вот когда выскочит из земли наверх — так неизвестно, чего будет: могут и убить. Поэтому, пока возможно, он не выберется оттудова и за всяким-яким в атаку не пойдет, будет ждать, когда свой ванька-взводный даст команду вылазить из окопа и идти вперед. Уж если свой ванька-взводный пошел, значит, все возможности к тому, чтобы не идти, исчерпаны. Но и тогда, когда ванька-взводиый, поминая всех богов, попа, Гитлера и много других людей и предметов, вылезет наверх, даст кому-нибудь пинка-другого, зовя в сражение, старый вояка еще секунду-другую перебудет в окопе, замешкается с каким-либо делом, дело же, не пускающее его наверх, всегда найдется, и всегда в вояке живет надежда, что, может, все обойдется, может, вылезать-то вовсе не надо — артиллерия, может, лупанет, может, самолеты его или наши налетят, начнут без разбору своих и чужих бомбить, может, немец сам убежит, либо еще что случится…
Нет народа благодушнее солдат, выспавшихся, поевших горячей пищи, да еще к тому же узнавших, что не топать ножками до передовой.
Я сегодня думал. Вчера молчал. Думал. Ночью, лежа в снегу, думал: неужели такое кровопролитие ничему не научит людей? Эта война должна быть последней! Или люди недостойны называться людьми! Недостойны жить на земле! Недостойны пользоваться ее дарами, жрать хлеб, картошку, мясо, рыбу, коптить небо.